пообещал сам отвезти ее в больницу, если боли не утихнут.

Новый удар был мощнее предыдущего, когда она увидела две пары обуви в прихожей, и накрыл ее, как цунами. Кровь сначала ударила в голову, а затем разом отхлынула и впиталась в землю. Дживон протянула руку, которая казалась чужой и совершенно ничего не чувствовала, и потянула за дверную ручку.

– Значит, и выплаты по раку уже пришли? Милый, купишь мне сумочку, а?

– Я тебе только в прошлом месяце одну купил. Потерпи немножко, ладно? Ей от силы полгода осталось, а потом я куплю тебе вообще все, что захочешь.

В мире Дживон были только Минхван и Сумин. И сейчас этот мир рушился, превращаясь в груду обломков. Затаив дыхание, она с силой нажала на ручку двери.

Скри-ип.

Дверь поддалась слишком легко. Чон Сумин, валявшаяся совершенно голой на кровати, которую Дживон когда-то купила в приданое, вытаращила глаза так, будто увидела перед собой призрака.

– Д-Д-Дживон?

– Жена?!

Пак Минхван, такой же голый, как и его любовница, подскочил на месте. За его спиной Сумин лихорадочно пыталась прикрыться одеялом.

Вид этой парочки, больше напоминающей животных на случке, был настолько нелепым, что ощущался каким-то нереальным. Дживон нервно хихикнула и сделала шаг внутрь этой кошмарной комнаты.

– Д-д-дорогая, это не то, что ты подумала…

– Сумасшедший ублюдок, – вырвалось сквозь плотно сжатые зубы ругательство.

Пак Минхван замер с открытым ртом – он никогда не слышал, чтобы жена так ругалась.

– Что? Что ты сейчас сказала?..

– Я сказала: грязный ты подонок!

Годами копившийся гнев вырвался наружу, словно вулкан.

– Ты вообще человек? Тебя мать так воспитала? Да даже звери так не поступают! Ты хуже любой скотины!

Дживон кричала, срывая голос, и хватала с туалетного столика все, что попадалось под руку, швыряя в любовников. А Минхван даже в такой момент лишь сильнее прижимал к себе Сумин, прикрывая ее одеялом.

– Кан Дживон, ты совсем свихнулась!

Раньше, стоило ему прикрикнуть, Дживон тут же сжималась в комок и начинала извиняться. Но не сегодня.

– Свихнулась? Это ты меня сейчас сумасшедшей назвал?

В ее глазах плясали искры ярости.

– Да, я свихнулась! А как иначе, когда живешь с таким психопатом, как ты?! Если бы я осталась в своем уме после всего этого, вот что было бы настоящим безумием!

Настольное зеркало, которое Дживон швырнула со всей силы, пролетело в сантиметре от уха Минхвана и с грохотом разлетелось на куски.

– Ты думаешь, я просто тихо сдохну? Нет уж! Я вытрясу из тебя все алименты, обклею листовками весь офис, расскажу вашим семейкам все до последней капли и выложу ваши рожи в интернет! Вы до конца жизни головы поднять не посмеете! Страховка? И не мечтай! Я вытрясу из тебя все, что уже успел получить!

– Дживон! – Услышав про листовки и интернет, Сумин, замотанная в одеяло, кубарем скатилась с кровати. – Не надо, прошу! Мы ведь подруги! Мы же лучшие подруги!

– Подруги?

Дживон не выдержала и расхохоталась. Она грубо стряхнула руку Сумин, вцепившуюся в ее кардиган, словно какое-то мерзкое насекомое.

– Какая, к черту, подруга будет спать с мужем умирающей женщины? Да еще и подсчитывать страховку на калькуляторе?!

– Дживон, умоляю, я на коленях прошу! Не говори ничего в офисе, не позорь меня перед родителями… пожалуйста…

В ее огромных глазах заблестели слезы. Глядя на них, Дживон ощутила жгучее сожаление. Она жалела обо всех тех годах, когда позволяла Сумин манипулировать собой этими слезами.

– Печешься о репутации в офисе и перед семьей? В такой-то ситуации?

– А что мне делать? Хы-ы-ы… – Сумин рыдала навзрыд, вытирая лицо краем одеяла. – Ну пожалей ты меня! Нам ведь тоже надо как-то жить. Тебе-то все равно помирать скоро, а нам…

В голове у Дживон словно что-то лопнуло. Ей было так мерзко и отвратительно, что даже желудок скрутило.

– Чон Сумин, я тебя убью!

Дживон вцепилась в волосы подруги. Пока они боролись, Минхван, который успел натянуть трусы, в ужасе бросился их разнимать.

– Кан Дживон, отпусти ее сейчас же!

– Не отпущу, мерзавец! Это ты руки убери!

Откуда в этом изможденном теле взялось столько сил? Дживон трясла Сумин за волосы так, что та едва не взлетала, и пинала ее со всей мочи.

– А-а-а-а! Милый, спаси! А-а-а-а-а-а!

– Эй, Кан Дживон!

Пак Минхван с криком навалился на жену. Раздался резкий звук пощечины. Перед глазами у Дживон посыпались искры, а очки отлетели в сторону. За все годы брака муж оскорблял ее, унижал и даже наградил раком, но это был первый раз, когда он поднял на нее руку. Во рту появился солоноватый привкус крови. Но душевная боль была настолько сильна, что физическую она почти не почувствовала.

– Ты меня ударил?..

Воспользовавшись тем, что Дживон опешила и ослабила хватку, Минхван спрятал Сумин себе за спину и зашипел:

– А что ты хотела? Почему тебе можно бить других, а тебя разок ударить нельзя? Раз уж ты должна сдохнуть, сдохни по-хорошему. Нечего гадить в жизни нормальных людей!

Каждое его слово хлестало больнее плети. Дживон, опустившись на пол, нащупала свои очки. Сквозь перекошенные линзы она увидела лицо Минхвана, полное ненависти.

– Так из-за кого я подыхаю?! Из-за тебя и твоих родителей! Пока эти уроды попрекали меня тем, что я сирота, ты спускал мои деньги на свои акции и орал на меня по любому поводу! Если бы я пошла в больницу раньше, а не пахала на вас как проклятая, я бы выжила! Ты убийца!

Обида за все прожитые годы захлестнула ее. Дживон заставила себя не плакать и, собрав остатки сил, впилась взглядом в мужа.

– Я не сдохну одна. Я заберу с собой и твоих родителей, и вас обоих! Так и знай, что я не сдохну по-хорошему!

– Ах ты дрянь!

Минхван замахнулся и ударил жену снова, вложив в этот удар всю свою злость. На этот раз при ударе о щеку раздался не шлепок, а тяжелый стук. Ослабевшее тело Дживон отлетело в сторону, где стоял туалетный столик.

Бам!

Она ударилась виском прямо об острый угол. Рука, которой женщина пыталась схватиться за столик, промахнулась, и Дживон рухнула на пол. Очки с разбитой дужкой отлетели в угол. Дживон лежала неподвижно, а из раны на ее голове по белой шапочке начало быстро расползаться алое пятно.

– А-а-а-а!

– К-Кан Дживон!

Сдерживаемые слезы текли по ее щекам. Ее широко распахнутые глаза запечатлели топающую ногами Чон Сумин и отчаянные попытки Пак Минхвана остановить кровотечение. Но вскоре все померкло во тьме, словно люминесцентная лампа, освещавшая комнату, погасла, и в