href="ch2.xhtml#id13">[1]. Водитель замахал руками, наотрез отказываясь брать деньги.

– Мне все равно по пути было, считай, подбросил. Оставь себе, купи вкусненького, ладно? Считай, батя на карманные расходы дал.

Она давно была не в том возрасте, чтобы получать карманные деньги, да и не ждала такой щедрости. Схватив протестующего водителя за руку, она насильно вложила туда купюру.

– И все же. Раз доехали, я должна оплатить проезд.

– Ну, раз так… – Водитель медленно сложил деньги вдвое. – Все будет путем. Вот увидишь. Скоро и на поправку пойдешь, и бегать начнешь, и деньжат заработаешь. А еще найдешь парня, который ради тебя в лепешку расшибется, и замуж выйдешь. У меня сегодня смена последняя, так что ты – мой завершающий клиент. Если пообещаешь жить долго и счастливо – вот это и будет мне оплата. Ну же, давай руку.

Этим словам никогда не суждено сбыться.

Врачи уже вынесли приговор, денег на лечение не было, из больницы пришлось сбежать тайком, а муж…

И все же женщина ответила, словно под гипнозом, принимая деньги:

– Хорошо, я обещаю…

Как было бы здорово, если бы все и впрямь вышло, как он говорит!

Водитель ободряюще сжал ее ладонь и тут же отпустил.

– Сзади машина подпирает. Выходи осторожнее.

Сзади кто-то нетерпеливо засигналил. Женщина поспешно вышла, захлопнула дверь, и такси тут же сорвалось с места. Рука, машущая из открытого окна водителя, казалась одновременно и прощанием, и извинением перед машиной сзади.

Женщина какое-то время посмотрела вслед уезжающему такси и разгладила купюру в руке. В углу помятой десятитысячной купюры кто-то небрежно нарисовал синее сердечко.

Неожиданно для самой себя женщина тихо рассмеялась.

Вместо того чтобы убрать деньги в кошелек, она аккуратно сложила их и спрятала в карман.

– Спасибо вам.

За то, что напоследок оставили хоть одно светлое воспоминание в этой никчемной жизни.

* * *

Кан Дживон. В этом году ей исполнилось тридцать семь.

Ее жизнь сложно было назвать легкой.

Мать сбежала, прихватив все имущество, кроме документов на дом, когда Дживон было всего шесть лет. Отцу приходилось браться за любую черную работу на стройках, чтобы прокормить себя и дочь. Бабушка, которая заменила внучке родителей, до последнего вздоха не выпускала ее ладошку.

Из-за отсутствия материнской заботы, которая была у всех остальных детей ее лет, Дживон росла нескладной и диковатой, и сверстники в школе частенько ее сторонились.

И все же она не сломалась и смогла стать достойным человеком. Все благодаря отцу, который, несмотря на вечную занятость, окружал ее любовью, и единственной подруге – Чон Сумин.

Но папа покинул дочь, так и не успев увидеть ее в выпускной конфедератке. Пережив горе и проведя одинокий выпускной, Дживон устроилась в довольно приличную компанию. Там она и встретила Пак Минхвана.

«Меня зовут Пак Минхван. Должность – как видите, младший менеджер».

Он улыбнулся ей открытой, располагающей улыбкой, указывая на свой бейдж.

«Вы новенькая? Наверное, волнуетесь. Если что-то понадобится – спрашивайте. Кстати, а какой у вас номер телефона?»

С тех пор как староста в колледже собирал контакты, это был первый случай, когда мужчина спросил ее номер.

Дживон мысленно отругала свое бешено колотящееся сердце за бесстыдство и ввела цифры на протянутом телефоне.

«Такой симпатичный парень не может интересоваться мной. Мы просто коллеги, к тому же он старше по должности, вот и спросил номер. Вдруг понадобится», – привычно отрицала она.

Однако сообщения, начавшие приходить со следующего дня, понемногу пробивали брешь в ее броне отрицания.

Доброе утро. Как спалось? Говорят, сегодня будет дождь, так что не забудьте зонт.

Утром Минхван желал ей хорошего дня.

Надеюсь, вы уже дома. Устали, наверное, так что скорее в душ и спать. Добрых снов.

Вечером он присылал нежные напутствия.

Со временем Дживон стала ловить себя на том, что ждет его сообщений. Она по многу раз переписывала ответы, мучаясь сомнениями о том, какие слова лучше отправить.

«Младший менеджер, и вам спокойной ночи»? – слишком официально.

«Сладких снов, младший менеджер»? – слишком стыдно.

«Видела, вы задержались на работе, не сильно устали»? – звучит так, будто она за ним следит.

В итоге Дживон так ни разу и не ответила. До того самого вечера, когда после окончания аврального сезона они не оказались за одним столом на корпоративе.

«Выпивайте половину, а остатки незаметно пододвигайте ко мне».

Минхван придвигал к ней закуски и тихонько опустошал ее стаканы. Дживон сидела, уткнувшись носом в стол, ждала окончания корпоратива, пряча лицо, пылающее вовсе не от алкоголя, а от близости Минхвана.

«Вы пьяны?»

Его голос, прозвучавший в шумном баре прямо над ее ухом, заставил сердце пуститься вскачь.

«Все в порядке. Спасибо, что позаботились».

Да нет же! Дживон мысленно проклинала себя за сухость. Она привыкла отгораживаться от мира стенами, и сейчас ей было горько от собственной немногословности.

«Раз благодарите, выполните одну мою просьбу».

Минхван прошептал это с легкой усмешкой.

«Слушаю вас».

«Ответьте мне хотя бы на одно сообщение. Пусть это будет просто «да», даже одного слова хватит».

Так начался их роман. Красивый и внимательный, Пак Минхван стал для Дживон, всегда чувствовавшей себя лишней среди людей, ее половинкой, целым миром.

Даже его готовность бросить все ради матери вызывала у Дживон, выросшей с одним отцом, лишь восхищение и легкую зависть.

Когда Минхван сделал ей предложение, она подумала, что видит сон.

«Давай поженимся, Дживон. Стань моей спутницей жизни».

Они сыграли свадьбу.

Дживон была по-настоящему счастлива.

Она терпела даже свекровь, которая врывалась в их дом почти каждый день, проверяя, накормлен ли муж и убрано ли в квартире. Она даже заставила Дживон выкинуть кулер и варить мужу ячменный чай, изводя девушку бесконечными придирками.

«Я тебя взяла в невестки не за красивые глаза. Думала, будешь о моем сыне заботиться, вот и разрешила ему на тебе жениться. А ты что? Подаешь на завтрак вчерашний рис? У тебя голова на плечах есть вообще?»

«С тобой точно все нормально? Почему до сих пор не забеременела?»

«Это что за бардак в доме? Решила нос задрать, раз деньги зарабатываешь? После работы и убраться не можешь?»

«Время – полдень, а она отсыпается! В выходные надо вскакивать ни свет ни заря и мужу деликатесы готовить!»

Дживон пропускала все это мимо ушей.

В дни, когда обида душила ее, она в одиночку шла в караоке и орала песни до хрипоты, выплескивая гнев. Но однажды она столкнулась со свекровью прямо на пороге этого караоке.

«Я так и знала. Шляешься по ночам,