любви. – Одиссей улыбнулся. – Агамемнон, отвоевав трон Микен у своего двоюродного брата Тантала, не в силах был устоять перед твоей прекрасной дочерью Клитемнестрой. Прямо Тесей и Ариадна.

– Если бы богам было не по нраву, что Клитемнестра достанется мне, – с угрозой заговорил Агамемнон, – они пощадили бы этого маленького засранца-узурпатора, Тантала. Я мог бы выгнать ее вон, когда забрал то, что принадлежит мне по праву. Мог продать ее – поле, вспаханное моим врагом. Но она мне нравится. Так что будь благодарен, Тиндарей. Если кто и должен затаить обиду, так это я, а не ты.

Трясущимися руками Тиндарей поднял свой кубок.

– Обиду?

– Ты выдал Клитемнестру замуж за моего родича после того, как он украл трон, который унаследовать должен был я. Я сказал себе, что, наверное, Тиндарея не интересуют дела женихов его дочерей. Или никто не приносит новости в его маленькую крепость на холме в Лаконии. – Агамемнон скрестил руки на своей бочкообразной груди и выставил вперед подбородок. – Менее великодушный человек счел бы тебя своим врагом.

В мерцающем свете установленных в нишах ламп кожа Тиндарея стала казаться серой. Елене до боли хотелось подойти к отцу, положить руки ему на плечи, но тогда его мучители сочли бы его еще слабее.

– Мой великодушный друг Агамемнон сжалился над Клитемнестрой. – Голос Одиссея был беззаботен, а выражение лица – как у заядлого игрока. – Женился на ней и признал своей царицей – царицей Микен. Счастливица. Живет в роскоши и ни в чем не испытывает недостатка. Ни один караван мулов, что идет на полуостров с материка и обратно, не минует сокровищницы Агамемнона. Он создает и разрушает судьбы ахейцев. Ты, конечно, хотел бы такой же блестящей партии для Елены?

Взгляд Елены метнулся к невозмутимому лицу Одиссея. Что ему до ее женитьбы? Не найдя ответа, она снова обратила внимание на отца, чья грудь тяжело вздымалась под белой туникой. Тиндарея всегда огорчала мысль потерять и младшую дочь.

– Довольно любезностей, – изрек Агамемнон. – Менелаю нужна жена. Здоровье и внешность Елены устраивают меня. Она произведет для дома Атрея сильных сыновей.

Елена лишилась дара речи. Менелай – ее жених? Это немыслимо. Она хотела не его, багроволицего тупого вола, а очаровательного Тантала. Ее отец никогда этого не допустит! Или… Елена заметила, как повеселели лица воинов Агамемнона, и глубоко вздохнула. Предложение с привкусом сала и винного перегара.

– Ты будешь наставлять Менелая в управлении Лакедемоном, и, когда придет время… – Трещина кривой ухмылки расколола гранитное лицо Агамемнона между носом и медной бородой, напомнив Елене о том дне, когда Сотрясатель Земли Посейдон разорвал склон красного холма и разрушил часть дворца. Вот и теперь ее мир содрогнулся. – Мудрый возничий всегда знает, когда передать бразды правления.

– Отец! – воскликнула Елена. Почему он молчит, почему еще не отказал им? Тиндарей был похож на одного из слепцов, что бродят из зала в зал, распевая песни, чтобы заработать на кусок лепешки. Их молочно-белые глаза ничего не видят и видят все.

– Я мог бы, если б того захотел, предъявить свои права на Лакедемон, – повысил голос Агамемнон. – Моя жена – твоя старшая дочь, и Одиссей заверил меня, что у тебя по дому не бегают бастарды, которые могли бы заменить тебе сыновей, сгинувших в драке. Но разве я могу находиться сразу везде? Менелай неплохо справится с управлением Лакедемоном. – Он откинулся на спинку стула. – Итак, мы решили за тебя проблему наследования.

– Менелай заплатит прекрасный выкуп за невесту, – добавил Одиссей, чем заслужил недовольный взгляд Агамемнона. – Кладовые в Микенах переполнены драгоценностями и горшками с ароматным маслом. И оружие есть, любое. А какой другой город больше славится своей шерстью?

– Ты думаешь, мой отец обменяет меня на мешок шерсти? – вскричала Елена. Скудоумный чужак с каменным лицом.

Наконец отец взглянул на нее. Она кивнула, чтобы зажечь искру в его полных безнадежной тоски глазах.

– Ей слишком рано, – сказал он.

Агамемнон обшарил Елену взглядом с ног до головы.

– На мой вкус, вполне созрела… для деторождения.

Его воины – гости. Елена заставила себя расправить плечи и поднять подбородок.

– Самый могущественный дом Ахеи выбрал обеих твоих дочерей, – звучно произнес Одиссей. – Радуйся своей великой удаче, Тиндарей. Подумай о богатстве Агамемнона и его обширной армии. Подумай о том, что все воины, собравшиеся здесь, в твоем зале, – ее малая часть. Разве ты не предпочел бы быть его другом в эти смутные времена?

– Отец, нет! – Елена вскочила. Ей до боли захотелось броситься в объятия Тиндарея и прижаться к его груди. Пальцы Агамемнона впились в ее запястье и потянули на место.

Она чуть не заплакала, услышав тихий прерывающийся голос отца:

– Тогда… Я должен согласиться.

Против своей воли она повернулась к Менелаю. Тот заерзал и опустил голову. Отвращение заполнило Елену до краев. Жалкий, ничтожный человечишко.

Одиссей улыбнулся с искренностью раскрашенной статуэтки.

– Менелай просит для меня небольшой награды за то, что я внес вклад в создание этого счастливого союза. Красота и скромность присущи твоей семье, Тиндарей. Слава твоей племянницы Пенелопы гремит повсюду, предвосхищая ее появление на моем острове. Я хотел бы, чтобы она последовала за мной. Ожидают ли меня на этом пути какие-либо препятствия?

Судя по рычанию воинов Агамемнона, они умели преодолевать любые препятствия.

Словно сквозь густой туман, Елена услышала, как ее отец ответил:

– Я… полагаю, нет.

Смех Агамемнона прогремел сквозь туман подобно удару грома.

– Так, так. Вернемся к сути дела. Я планирую расширить стены моей цитадели, Тиндарей. Это дорогостоящее дело, требующее много времени. Я подумал, что в качестве приданого ты мог бы выделить несколько жителей твоей обширной равнины.

– Ты имеешь в виду, отдать моих людей тебе в рабство? – Тиндарей медленно покачал головой. – И я не понимаю, зачем приданое Елены везти в Микены.

– Как скачут твои мысли! Я, конечно, говорю о приданом Клитемнестры. Наш с ней брак был заключен так внезапно, что нам с тобой не удалось обсудить вопрос о приданом, которое она привезла в Микены, выходя замуж за узурпатора.

Тиндарей застонал и уронил подбородок на грудь. Уперся в стол руками, чтобы не повалиться вперед.

Зубы Агамемнона волчьим оскалом зверя, терзающего останки ягненка, сверкнули в бороде.

– Вечер был долгим, родитель. Скоро отпущу на покой. Сегодня уладим вопрос с приданым Клитемнестры, а Еленино подождет до утра.

Глава 2

Никто не мог сравниться с Агамемноном в жадности. Этот урок пришлось усвоить мне, как до этого пришлось усвоить Тиндарею. А еще бесчисленным ахейцам и троянцам, погибшим на Троянской войне во имя Агамемноновых