что такое удобство начали устанавливать на «остин» совсем недавно, позволив водителям не крутить никаких внешних железок для запуска движка.

– Не люблю впустую тратить время. Мне дорога каждая секунда в сутках, поэтому поговорим по дороге, – ничего не выражающим ровным тоном произнес Лэйк и, положив тонкие пальцы в перчатках на руль, выехал с парковки. – Если сейчас вы думаете, что вам сказочно повезло, мисс Эванс, то придется вас сильно разочаровать: спустя неделю работы на меня возможность убирать отходы за стариками покажется вам раем.

Пейдж настороженно наблюдала за ним и каждым его небрежным движением – с машиной он управлялся практически играючи. А вот в какую игру хозяин захочет поиграть с ней – большой и опасный вопрос.

– Я не боюсь трудностей, сэр, – тихо проронила она, вот только ее как будто не услышали – или не замечали, как прилипчивую мошку.

– Что вам следует уяснить сразу и на весь грядущий год нашего сотрудничества: чем меньше вы раздражаете мои глаза, тем приятнее будет нам работать. Я бы предпочел, чтобы вы стали моей тенью, – именно из-за ненормированного графика у меня не задерживаются помощники, но, так как вы будете жить прямо в моем доме, многие проблемы отпадут сами собой. Надеюсь, Пи-Джей не соврал и вы впрямь имеете опыт секретаря?

Закончив свой разговор с лобовым стеклом, Лэйк сделал выжидательную паузу, и Пейдж поспешила объясниться:

– К сожалению, он или приукрасил, или недопонял меня: я не секретарь, а только машинистка в газете. Но гимназию окончила, и я быстро учусь.

– Прискорбно, – тяжело вздохнул Лэйк, однако ни его темные глаза, ни единая мышца лица не отразили никаких эмоций по поводу вранья работорговца. – Что ж, мисс Эванс, тем хуже для вас. Ваши непосредственные обязанности: следовать за мной и за-пи-сы-вать, – четко разделяя слоги, чуть громче обозначил он, подчеркнув главное слово. – Вы – мой живой блокнот, и если через неделю я спрошу, что и кому говорил в пятницу в девять вечера, то ваша задача – отрапортовать и напомнить. Это ясно?

– Да.

– Вы пишете все. Если меня вызывают на место преступления, вы фиксируете каждую мелочь: время вызова, время прибытия, фамилии и звания всех присутствующих, подробнейшее – запомните, подробнейшее! – описание места происшествия, описание трупа, каждое мое слово и наблюдение, даже если это кажется вам незначительной, вскользь упомянутой мелочью…

– Т-трупа? – испуганно пролепетала Пейдж и судорожно сжала в кулаке подол юбки.

И снова на ее реакцию господину было абсолютно наплевать, пока он продолжал на ходу вываливать на нее должностную инструкцию.

– Вы исполняете все мои мелкие поручения по доставке документов и уведомлений, а также фиксируете расписание судебных заседаний и следите за их переносами: первые два помощника были уволены именно из-за своей нерасторопности. Даже минутное опоздание – неуважение к суду, и если оно случится из-за вас, я найду способ наказать и без всяких телесных истязаний. Не забывайте главное, мисс Эванс: каждое мое слово для вас с этого момента и на весь ближайший год является прямым приказом. И если вы не исполняете какой-либо из них, я имею полное право сделать так, что ваши светлые дни закончатся в шахтах.

Он наконец-то повернул к ней голову – и, черт побери, лучше бы этого не делал: от его пришпиливающего черного взгляда у Пейдж холодок пробежал между лопатками. В голове моментально растворились все мысли, а в ушах зазвенело.

– Мисс Эванс, вы понимаете, что я говорю? – строго вопросил Лэйк, потому что ее молчание неприлично затянулось.

– Э-э… да, простите, – торопливо кивнула она, радуясь про себя, что он снова переключился на дорогу.

– Настраивайтесь уже на работу! – жестко потребовал он, пробирая властностью голоса до мурашек. – Мне нужна ваша полная самоотдача. Если бы это мог дать наемник, я бы не прибегнул к рабскому труду. Кстати, об этом: мой первый прямой приказ, который должен буквально лечь в основу вашего контракта, – считайте, что это вписано красными чернилами. Абсолютная верность.

– В каком смысле? – непонимающе захлопала глазами Пейдж, все более нервно теребя пальцами подол. Требований становилось уже так много, что она действительно захотела иметь под рукой блокнот.

– Мой последний помощник слетел с лестницы, потому что продался адвокатской конторе и слил дело. – Вроде бы вот он, момент, когда Лэйку стоило выразить искреннюю злость, однако бледное узкое лицо так и осталось непроницаемым. – Это не только запрещено законом, но и бьет по моей репутации. Преступники от меня не уходят. Но если вам, мисс Эванс, в вашу кудалатую головушку придет идея предать меня подобным образом…

– Я поняла, – дерзнула продолжить за него Пейдж, начиная помаленьку осознавать, что ухаживать за стариками действительно было бы куда проще. – Шахты. Вряд ли мне будет что противопоставить представителю закона, если он решит, что я нарушила контракт.

Лэйк удовлетворенно кивнул: казалось, впервые за их разговор он остался доволен ответом, а напряжение в салоне скинуло пару критичных градусов.

– Вы действительно быстро учитесь. Если к вашим мозгам прилагается умение варить сносный кофе – думаю, мы сработаемся. Со своей стороны я обещаю полную субординацию и не намерен как-либо подчеркивать ваш статус в дальнейшем. Более того, мне было бы комфортно, если бы о нем не знали посторонние. Для всех окружающих вы просто моя новая помощница, и только. Никому не сообщать, что вы у меня в рабстве, – это еще одно важное условие и приказ.

Пейдж с подозрением прищурилась, но ни на октаву не изменившийся голос, ни расслабленная поза господина никак не выдавали того, что она услышала подтекстом в этих словах: ему неловко, что он докатился до использования рабыни. Вряд ли хоть кто-то в Доме правосудия брал в подчиненные человека без юридического образования, жертвуя этим критерием в пользу верности и беспрекословного подчинения. Господи Боже, да что же за работа у него такая, что никто не выдерживал?

При новом взгляде на будто отлитое в воске лицо Лэйка и на его тонкие сухие губы, словно не знающие улыбки, Пейдж вдруг увидела другой ответ: не столько сложна работа, как невыносим сам начальник. Явно не просто так от него сбегали и предавали доверие.

– Что ж, мне все более-менее ясно, – постаралась соответствовать его официальному тону Пейдж, понемногу входя в роль живого блокнота – посыльного – бариста. – Постараюсь оправдать ваши ожидания. Как мне следует к вам обращаться?

– Мое имя Киллиан, но от вас я бы предпочел слышать только «мистер Лэйк» или «сэр», – сухо обозначил он границы, бросив на нее мимолетный взгляд, и едва заметно нахмурился. – Так не пойдет. Заедем кое-куда по дороге.