– И как же, по-вашему, можно с ходу понять по телу, убит человек с Правом или без? – удивилась Пейдж.

Киллиан снисходительно фыркнул, но все-таки удосужился пояснить преподавательским тоном, как для несмышленого первокурсника:

– Мисс Эванс, попробуйте сначала думать, а потом спрашивать. Если убийца действовал по Праву, ему нет никакой нужды бежать и скрываться. Он спокойно подождет или сам вызовет констебля, составит с ним протокол, при необходимости укажет свидетелей и будет совершенно свободен. Бегут или прячут тело те, у кого не было Права. И кстати, я говорил вам еще один код, самый важный. Иначе бы никто не стал сразу вызывать меня. Вы забыли или не записали?

Пейдж стушевалась, снова уперев взгляд в свои каракули. Да, что-то там явно значилось. Но что именно… из головы стерлось начисто.

– Простите, сэр, – с тяжелым вздохом признала она оплошность. – Это мой первый день, я только учусь. Такого больше не повторится.

Ни малейшего следа раздражения на лице господина она не заметила: он все так же непринужденно вел автомобиль и лишь мимоходом зачесал назад пальцами непослушную прядь.

– Хорошо, что вы можете признавать свои ошибки. Но в следующий раз за подобное будет наказание, – с едва ощутимым властным нажимом предупредил он, заставив Пейдж напряженно вжаться в сиденье. – Код семь-одиннадцать – контрабанда. Иначе бы констебли разобрались без коронного обвинителя. Дело касается путей международной торговли, а это уже исключительно мои полномочия.

Что еще входило в круг его обязанностей, кроме как представлять обвинение в суде, Пейдж уточнить постеснялась. Похоже, помимо полицейских шифровок ей предстояло выучить еще бесконечно многое. И она очень рассчитывала, что вызовы падали на ее хозяина не каждую ночь, иначе от недосыпа можно начать сшибать стены.

Между тем машина остановилась на пустующей площади, и Пейдж с любопытством выглянула в окно, заметив снаружи на подсвеченных тусклым фонарем кованых воротах слегка покореженную железную вывеску «Причал № 7». В общем-то, это не лишено логики: дело о контрабанде привело в порт Энфорта, буквально растянутый по береговой линии множеством таких вот причалов. Некоторые предназначались для пассажирских лайнеров, другие для частных судов, третьи – для грузовых. Девчонкой Пейдж частенько там играла в прятки с другими детьми, скрываясь между мешками и бочками. Но до давно не действующего седьмого причала они никогда не добирались, слишком уж удален он был от жилых застроек.

Киллиан вышел из автомобиля и на секунду остановил взгляд на черном полицейском фургоне с соответствующей надписью – единственной машине на парковке помимо его собственной. Пользуясь светом от фонаря, Пейдж сверилась с часами и записала время их прибытия и номер экипажа – велено же было фиксировать каждую деталь. После чего последовала за господином через ворота, ведущие непосредственно к берегу.

Океанский бриз пронизывал холодом насквозь и трепал подол юбки. Шмыгая моментально потекшим носом, Пейдж бежала за довольно прытко несущимся Киллианом: она уже видела впереди, у темнеющих волн, ярко горящие фонари, высвечивающие большую лодку без паруса. Рядом кучковались трое констеблей в теплых форменных серых шинелях и шлемах с кокардами.

– Доброй ночи, господа, – негромко поприветствовал их Киллиан коротким официальным кивком. – Коронный обвинитель Лэйк, принят вызов пять-три-один. Докладывайте, инспектор Уайт.

Судя по всему, он прекрасно знал присутствующих, а вот Пейдж принялась быстро записывать имена и обстановку: ночь, причал, прикрытая брезентом лодка…

Старший экипажа, статный и широкоплечий мужчина с седыми усами, выступил вперед. С легким сомнением он покосился на зябко мнущуюся за спиной прокурора девчушку, которую ему даже не потрудились представить, но все-таки отозвался хриплым, сильно прокуренным голосом:

– Приветствую от лица дежурного экипажа третьего полицейского отделения Энфорта, мистер Лэйк. – Он принялся рапортовать официально, по строгому протоколу. – В час десять в отделение прибежал мальчишка из местных рыбацких детишек. Перепуганный, начал плести что-то о трупах, и мы отреагировали. Оказалось, эта лодка тут уже два дня, никуда не уходит с ночи субботы. Парнишка решился полюбопытствовать, и вот… Констебль Гловис, будьте любезны. – Уайт махнул рукой младшему по званию, и тот послушно откинул с лодки брезент, открыв ее почти наполовину.

Пейдж спешно зажмурилась. Она уже поняла, что зрелище будет тошнотворное, и занесенная над блокнотом рука задрожала, перестав вести запись. Нет, трупы ее не пугали – хотя она и не так часто их видела, однако все-таки ее ранняя юность пришлась на военные годы, когда по улице со стабильностью раз в пару дней прокатывалась похоронная процессия. Да и родителей к своим девятнадцати ей уже выпало проводить в мир иной.

Но то подготовленные в ритуальном бюро покойники – омытые, одетые, причесанные, уложенные в гроб и больше похожие на кукол. А не распластанный на дне лодки очевидно несвежий труп молодого мужчины, залитый давно засохшей на куртке кровью и источающий сладковатую мерзкую вонь.

Все-таки взглянув на тело, Пейдж усилием воли подавила рвотный позыв и постаралась дышать мельче и чаще, ловя дуновения соленого бриза и успокаивая нервы шумом плещущих о берег волн. Киллиан же буднично натянул кожаные перчатки и прошел к лодке.

– Ничего не передвигали? – уточнил он у полицейских, и те отрицательно покачали головами, убирая брезент до конца. – Коронера, надеюсь, вызвали?

– Разумеется, но вы прибыли быстрее.

За распластанным телом громоздились деревянные ящики без опознавательных знаков, о содержимом которых можно было только догадываться. Разум Пейдж отчаянно пытался спастись от мыслей о гниющем трупе, и она как-то совершенно бездумно пробормотала:

– Неужели за два дня никто не растащил товар…

– Отличное замечание, мисс Эванс, – неожиданно довольно похвалил ее Киллиан, без видимого труда перемахнув через борт лодки и присев перед несчастным. – Пишите. Мужчина, ориентировочно от двадцати пяти до тридцати лет, европейской наружности… Документов при нем не было?

Инспектор Уайт лишь пожал плечами:

– Только бумажник, причем с деньгами. Его даже не обворовали. В том и загвоздка, прокурор Лэйк: зачем убивать контрабандиста, но при этом не тронуть его груз?

– Согласен, нестыковка есть. – Задумчиво нахмурившись, Киллиан осторожно повернул голову трупа набок, открывая взгляду широкую темную щель, которой стала за два дня резаная рана. – Мисс Эванс, вы еще тут?

– Да, – выдавила она, сглатывая тошноту.

– Причина смерти – перерезанное горло… Оружие широкое, что-то вроде охотничьего ножа. – Он не без труда расстегнул верхние пуговицы на раздутой разложением груди покойника, обнажив светлую некогда кожу, и через пару осторожных нажатий на натянувшуюся плоть продолжил: – Посмертные пятна и окоченение не менее чем на двое суток. Инспектор Уайт, мне нужен полный перечень всех судов, которые отправлялись из Энфорта два дня