в тарелке, на холодную батарею, на тёмное окно, за которым лил бесконечный дождь. Она собрала в один комок всё, что накипело за этот паршивый вечер: унижение от новости, холод в доме, равнодушие кота, пустоту, въевшуюся в стены.

И выдохнула это одним предложением, грубым и отчаянным, лишённым всякой магической изысканности:

— Хочу, чтобы моя жизнь наконец перестала разваливаться.

Воздух в кухне дрогнул. Свиток в руках Каэля вспыхнул ослепительным, белым светом. На чистой странице проявились строки — её слова, облечённые в сухой, контрактный язык.

Каэль замер. Впервые за весь разговор его безупречно профессиональная маска дала трещину. Его брови — тёмные, чёткие — медленно поползли вверх. В глазах-угольках тлевшее свечение на мгновение вспыхнуло ярче, отразив что-то между изумлением, уважением и искренним ужасом.

Он медленно, очень медленно перевёл взгляд с сияющего контракта на Аделаиду.

— О, — тихо сказал он. И в этом одном слоге была целая вселенная саркастичного отчаяния. — Вот это объём работ.

Свет от контракта погас. Свиток свернулся сам собой и исчез с тихим шелестом. Контракт был заключён.

В квартире снова стало просто холодно и очень-очень тихо.

Молчание.

Аделаида медленно опустилась в кресло напротив и рассмеялась. Сначала тихо, потом всё громче, пока не согнулась пополам от хохота.

— Итак, — сказала она, вытирая слёзы. — То есть я не только развелась, и осталась без отопления, не только получила новость о свадьбе бывшего, но ещё и демона призвала. Великолепно. Просто великолепно.

Каэль наблюдал за ней с выражением, которое можно было бы назвать сочувствием, если бы не лёгкая усмешка.

— Могу утешить: я не самый страшный демон, которого можно призвать. Я даже не плююсь огнём.

—  Как мило.

Она наконец успокоилась и пристально посмотрела на него. Истерика отступила, оставив после себя пустоту, которая медленно заполнялась холодной, бухгалтерской ясностью.

— Ладно, — сказала она, и голос её больше не дрожал. — Пункт первый: безопасность. Ты можешь причинить мне вред? Прямо или косвенно. По неосторожности или в рамках этого твоего... контракта.

Каэль склонил голову, его взгляд стал оценивающим, почти одобрительным. Переход от паники к практическим вопросам он, видимо, уважал.

— Прямое физическое причинение вреда клиенту, инициировавшему контракт, строго запрещено Инфернальным Регламентом, раздел 4, «Защита потребителя», — отбарабанил он. — Косвенное — через действия или бездействие — допускается только в том случае, если оно логически вытекает из некорректно сформулированного желания. Ваше желание, хоть и расплывчатое, но направлено на стабилизацию, а не на дестабилизацию. Так что нет. Я не могу вас травить, душить или толкать под колёса автобуса. Это было бы контрпродуктивно и испортило бы мне квартальный отчёт.

— А мысленно? Влиять на мои мысли, чувства? — не отступала Аделаида.

— Без отдельного, специально оформленного и оплаченного контракта — нет. Правило свободной воли. Я могу создавать обстоятельства. Делать кофе. Чинить энергоутечки. Давать советы. Но лезть к вам в голову с отвёрткой и плоскогубцами — вне моей компетенции и лицензии. — Он помолчал. — Хотя должен отметить, ваши текущие мысли достаточно громкие и без всякого вмешательства.

Аделаида проигнорировала последнее замечание. Часть напряжения отпустила.

— Пункт второй: быт. Тридцать дней. Ты говорил, должен быть рядом. Значит, ночевать... здесь.

— В радиусе устойчивой связи, — кивнул Каэль. — Что, по сути, означает пределы этой квартиры. Однако, кратковременное, до 8-10 часов, нахождение клиента вне зоны непосредственной близости допустимо, если это не препятствует процессу стабилизации.

Спальное место не регламентировано, но предпочтительна горизонтальная поверхность — добавил он.

Аделаида мысленно прикинула план. Спальня её, с кроватью и тумбочкой. Эта комната — кухня-гостиная с диваном. Дверь между ними была всегда открыта, чтобы тепло из кухни хоть как-то проникало внутрь.

— Диван, — решительно сказала она, указывая на потрёпанный, но вместительный уголок для гостей, на котором никто не гостил уже года два. — Ты спишь здесь. Спальня — моя территория. Но порог не переступаешь без моего явного разрешения или чрезвычайной ситуации.

Каэль посмотрел на диван, потом на приоткрытую дверь в спальню, за которой виднелся край её одеяла. В его взгляде промелькнуло что-то очень человеческое — смесь облегчения и лёгкого презрения к предложенному ложу.

— Диван подойдёт, — заявил он. — При условии, что вы предоставите подушку и одеяло. Не спальник, — он сморщился. — Спальники, как правило, пахнут плесенью и поражены грибковыми сущностями низшего порядка. Это противоречит санитарным нормам моего присутствия.

Уголок губ Аделаиды дёрнулся. Демон, беспокоящийся о санитарных нормах и грибковых сущностях.

— Одеяло и подушку дам, — вздохнула она, направляясь в спальню. Она достала с верхней полки шкафа прохладную, пахнущую лавандой подушку и плотное шерстяное одеяло — тяжёлое, бабушкино. — Но учти: диван скрипит.И Сэр Эдгар иногда по ночам по нему скачет, как бешеный.

— С кошачьими я разберусь, — Каэль махнул рукой, принимая постель. — А скрип... это просто механическое трение. Не эмоциональный узел. С ним можно мириться.

Он уложил подушку и одеяло на диван с неестественной, почти ритуальной аккуратностью.

— И последнее, — сказала Аделаида, останавливаясь в дверном проёме между своей территорией и его. — Моя спальня — вне зоны доступа. Не входи без спроса. Не трогай мои вещи в других комнатах. Не... не делай ничего странного, пока я сплю.

Каэль остановился и посмотрел на неё прямо. Его глаза-угли горели ровным, почти что честным светом.

— Аделаида Моррен, — произнёс он с лёгкой, почти неощутимой усталой насмешкой. — Моя работа — стабилизировать вашу жизнь, а не дестабилизировать её ещё больше путём нарушения личных границ. Я здесь не как захватчик, а как... специалист по устранению помех. Вынужденный сосед. Условия контракта и так достаточно обременительны для обеих сторон. Давайте не будем добавлять к ним бытовой партизанской войны.

Он взглянул на свой новый «койко-место» на диване, потом перевёл взгляд на неё, стоящую в дверях её комнаты.

— Договорились? Диван мой. Спальня — ваша. Кофе, по возможности, совместный.

Аделаида молча кивнула. Это было странно. Это было невероятно. Но это было... структурировано. Имело границы. Почти по-человечески.

— Договорились, — тихо сказала она.

Каэль кивнул в ответ, коротко и деловито, и улёгся на диван, положив руки под голову. Выглядел он при этом не как почивающее демоническое существо, а как человек, устроившийся на жёсткой скамье в ожидании поезда. С закрытыми глазами.

— Спасибо, — вдруг добавила Аделаида, сама не зная, за что.

Из-под закрытых век Каэля снова мелькнул тот же янтарный