на высокую, чуть сутулую фигуру в поношенном драповом пальто, которая теперь заполняла дверной проём, не собираясь отходить.

— Я… извините, — Глен заговорил первым, автоматически переходя на официальный тон. — Я к Аделаиде Моррен. По… личному делу.

— Она здесь, — ответил Каэль. Его голос был абсолютно ровным, вежливым. Он не шагнул вперёд, но и не отступил, создавая физическое ощущение порога, который теперь нужно было не просто переступить, а пройти. — Но, как видите, она не одна. Чем могу быть полезен?

Он произнёс это так, будто был швейцаром в дорогом, но слегка эксцентричном отеле.

Глен растерялся. Он явно ожидал многого: заплаканной Аделаиды в старом халате, бардака, атмосферы запустения. Всё, что подтвердило бы его теорию о том, что без него её жизнь пошла под откос. Он не ожидал… этого. Спокойного, странного мужчину с глазами, в которых, казалось, тлеют угли камина, и ауры тихого, абсолютного контроля.

— Я… Глен. Бывший муж, — выпалил Глен, чувствуя необходимость обозначить свой статус.— Каэль, — кивнул тот в ответ, не представляясь дальше. — Временно проживающий. Проходите. Только, пожалуйста, вытирайте ноги. Только что навели порядок.

Он наконец отступил, жестом приглашая войти, но его манера превращала этот жест в инспекцию. Глен, сбитый с толку, зашёл и действительно машинально вытер ботинки о половик.

Аделаида стояла посреди гостиной, чувствуя, как смесь страха и ярости бурлит у неё внутри. Она видела, как взгляд Глена скользит по комнате, ища признаки упадка. Но он натыкался на цветущий кактус. На идеально расставленные книги. На кота, который, вместо того чтобы прятаться, сидел на спинке дивана и смотрел на гостя с немым, кошачьим высокомерием. В воздухе витал приятный запах — смесь цветка, свежего кофе и чего-то неуловимого, тёплого.

— Я… собственно, ненадолго, — заговорил Глен, откашлявшись. Он поднял папку. — Разбирал архивы, нашёл кое-какие твои бумаги. Старые фотографии, медицинскую карточку. Решил вернуть. И… хотел поговорить.

— О чём? — спросила Аделаида. Её собственный голос прозвучал ровнее, чем она ожидала.

— Ну… — Глен замялся, почувствовав неловкость под пристальным, безэмоциональным взглядом Каэля, который теперь стоял у окна, сложив руки на груди, как наблюдатель. — Как ты? Как дела?

— Дела, — повторила Аделаида. И тут в ней что-то щёлкнуло. Та самая горечь, что копилась годами, вдруг кристаллизовалась не в слёзы, а в нечто острое и колкое. Она посмотрела на Каэля, потом обратно на Глена, и на её губах появилась тонкая, почти невидимая улыбка.

— Дела, знаешь ли, пошли в гору с тех пор, как я наняла специалиста по устранению эмоционального балласта и бытового раздрая. Очень рекомендую. Правда, у него своеобразные методы. И график.

Она кивнула в сторону Каэля. Тот, услышав это, лишь слегка склонил голову, принимая «комплимент» как должное.

Глен покраснел. Он понял намёк. И он совершенно не знал, как на него реагировать. Раньше Аделаида либо плакала, либо оправдывалась, либо молчала. Она не отпускала едких шуток. Особенно в присутствии другого мужчины.

— Я рад, что у тебя… всё хорошо, — пробормотал он, явно чувствуя себя лишним. Он протянул папку. — Вот, держи.

Аделаида взяла папку, даже не заглядывая внутрь. Положила на стол.

— Спасибо. Что-то ещё?

Её тон был не враждебным, а… окончательным. Как будто он был курьером, выполнившим свою миссию.

Глен задержался, его взгляд снова метнулся к Каэлю. Тот поймал этот взгляд и, не меняя выражения, спросил:

— Не желаете чаю? Я как раз собирался заварить. Есть отличный улун, гармонизирующий энергетические поля после нежданных визитов.

Это было сказано с такой смертельной, отточенной вежливостью, что прозвучало как чистейшая издевка. Глен смущённо отмахнулся.

— Нет-нет, спасибо. Я спешу.— Как жаль, — произнёс Каэль, и в его голосе не было ни капли сожаления.

Глен поймал себя на том, что пятится к двери, будто отступает с чужой, хорошо охраняемой территории. На пороге он обернулся.

— Аделаида, я… поздравления, наверное, не совсем уместны, но… Клэр и я, мы… ты, наверное, слышала…

— Видела в инграме у Марианы, да, — кивнула Аделаида. И добавила, глядя ему прямо в глаза, с той же новой, лёгкой улыбкой: — Искренне желаю вам… ровно того, что вы заслуживаете.

Фраза повисла в воздухе, многозначная и совершенная в своей двусмысленности. Глен только кивнул, сглотнул и, пробормотав «пока», исчез за дверью.

Аделаида стояла неподвижно, слушая, как его шаги затихают на лестнице. Потом глухой щелчок захлопнувшейся парадной двери внизу.

Тишина.

Каэль первым нарушил её. Он подошёл к столу, взял папку, бегло пролистал.

— Фотографии отпуска. Стоматологическая карта с отметкой о пломбировании. Ничего актуального. Предлог, — вынес вердикт он и отложил папку в сторону. Потом посмотрел на Аделаиду. — Ваш уровень адреналина сейчас падает. Сердечный ритм нормализуется. И… — он сделал паузу, — зафиксирован устойчивый всплеск уверенности в себе. Примерно на 40 пунктов выше базового уровня до визита.

Аделаида медленно выдохнула. Она подошла к дивану и опустилась на него. Руки больше не дрожали.

— Я сказала ему, — прошептала она, больше для себя.— Вы не просто сказали, — поправил Каэль, занимая своё обычное место напротив. — Вы поставили точку. Элегантно. С элементами психологического дзюдо. И позволили мне сыграть роль… грозного, но вежливого домового. Это было эффективно.

Он говорил аналитически, но в уголке его рта играла та самая, едва уловимая искорка. Почти что уважение. Почти что гордость.

Сэр Эдгар спрыгнул с дивана и потёрся о её ногу, громко мурлыча. Аделаида провела рукой по его тёплой спине.

В квартире снова пахло покоем. Но теперь это был покой, который она не просто получила в дар, а отстояла. С помощью странного демона и собственной неожиданной колкости.

Искра уверенности, тлеющая где-то глубоко внутри, разгорелась в маленькое, но устойчивое пламя.

Глава 6. Увольнение

Глава 6. Увольнение

Спокойствие после визита Глена продержалось почти неделю. Неделю, наполненную странным, но комфортным ритмом: запах кофе по утрам, тихие вечерние разговоры с Каэлем о природе магии и демонической бюрократии, мурлыкающий кот и дом, который то пододвигал ей забытую книгу, то убирал со стола пустую чашку.

Аделаида даже начала думать, что «стабилизация» — это нечто вроде вечного, слегка сюрреалистичного выходного. Пока в один совсем не прекрасный вторник её не вызвала в свой крохотный кабинет хозяйка «Лавки семи лун», мадам Изольда.

Мадам Изольда пахла, как всегда, пачули и властностью. Она не предложила сесть.

— Аделаида, дорогая, — начала