не крутилась. Вот женишься – тогда разрешу ей на приёмах присутствовать. И вообще, её сослать надо подальше, пока не решишь вопрос с женитьбой.

Ох, как разозлился черноволосый. Челюсти сжались, ноздри раздулись. Такое зрелище было.

– Апчхи. – я даже от приговора своего отвлеклась. Такая драма на моих глазах развернулась. Жалко, что не узнаю, чем дело закончится.

А судья, видимо, уже дочитал обвинения в мой адрес.

– Поэтому сия девица приговаривается к повешению, если кто по древнему обычаю не захочет её от этой участи избавить, женившись на ней.

Помолчал миг и продолжил

– Значит, приговор обжа…

– Я хочу! – выпалил этот самый Кай. И вскочил. У короля глаза расширились.

– Кай, ты чего творишь? Опомнись.

– Луи. Я сказал. Я женюсь на этой Мышкиной, ты же этого хотел? Вон с петлей на шее стоит лучший кандидат на эту роль. Девица, аристократка. Мышкина, замужем была?

– Мышек, – растерянно поправил его судья, – нет. Незамужняя.

– Беру. Всё.

Вот оно как – подумала я, – вот какой обычай. Да у нас в средневековье тоже такой был, там шлюхи ходили на казнь и таким образом мужа себе зарабатывали. А как им ещё бедным супругом обзавестись. Только так.

– Нет! – вскочил тут этот Мерзостный который.– это я хочу на ней жениться. Я не успел первым сказать.

Я растерялась не хуже судьи. Мы с ним переглянулись, и я пожала плечами. И как они мою руку, сердце делить будут?

Тут сестрица моя иномирная тоже подскочила и на герцога уставилась:

– Значит, всё- таки так. Почему я не удивлена. Ты же мне обещал, как я донос напишу – на мне женишься. А ты специально всё придумал, потому что только так сестрицу заполучить можешь? А мной просто воспользовался?

– Вот гад, – подумалось мне, – обманул бедную девицу. Даже жалко её стало.

Палач достал сухарики и стал забрасывать себе в рот. Повернулся ко мне:

– Хочешь?

– Апчхи.

Я кивнула. Он положил мне в рот несколько штук, и мы весело захрустели, как будто это мы сидели в первых рядах и смотрели интересное кино с попкорном, а не стояли с топором в руках и петлей на шее на помосте.

Все устремили взгляды на короля. Он задумался. С одной стороны, он не хотел разрешать Каю такой ужас, как жениться на приговорённой к повешению, пусть и несправедливо. С другой стороны, он похоже не хотел уступать герцогу. Это я поняла по недовольному взгляду, брошенному в его сторону. И против обычая не попрёшь. Это ж в душу предкам плюнуть.

Он раздражённо встал и с такой злостью уставился на меня, как будто это я в этом всем была виновата. Ага, и Казань тоже я брала. Здрасьте, Ваше величество, и вы туда же. Я- то тут при чём?

– Женись, – бросил он черноволосому. И ушёл.

Кай перевёл взгляд на меня. И, похоже, до него только сейчас дошло, что он намутил. Он зажмурился и качнул головой.

А вот не надо, мужчина, скоропалительные решения на раздражённую голову принимать. Слово как воробей. Выпалишь - не поймаешь.

Судья прокашлялся:

– Пожалуйте сюда, сиятельный. Брак, стало быть, оформим, не отходя от кассы.

Кай поморщился, выдохнул и, пройдя по ряду, вбежал на помост.

Стоим. Я на бочке с петлей на шее. Он рядом.

– Готовы ли вы, граф Кай Дрэгон, взять в жены сию девицу маркизу Люси Мышек.

– Согласен, – выплюнул женишок.

– А ты, девица, согласна выйти замуж за графа Кая Дрэгона?

Палач сзади стоит, головой трясёт, чтобы соглашалась, и жестами показывает, коли не соглашусь- то тогось.

– Согласна. Апчхи.

Жених раздражённо посмотрел на меня, махнул рукой и ушёл.

А судья кивнул палачу, чтоб с меня удавку снимали и продолжил, видимо, для меня одной:

– Если брак в течение года не консумируется, то признаётся недействительным.

Я заинтересовалась и одновременно напряглась:

– С этого момента поподробнее. В этом случае что тогда? Меня обратно сюда на это почётное место привезут через год?

Глава 4

Судья глянул на меня и сказал:

– Сюда уже не пришлют. Всё, что муж в тебя вложил - отдаёшь, и идёшь на все четыре стороны. Если не отдаёшь – каторга.

О как. Это типа кредита. В кабалу влезаешь, получается. А потом либо как хочешь мужа совращай, либо не трать и береги подаренное, потому как возвращать придётся. Живи по средствам, в общем. Во всех мирах одно и то же.

– А если муж нетрудоспособный окажется в том самом случае? И за помощью на сторону пойдёшь?

Судья нахмурился:

– Если муж в отказ пойдёт, а артефакт покажет, что девица в измене побывала - тогда штраф в 10 раз больше.

– Дайте продолжу и если не отдашь – каторга?

Судья кивнул и засобирался. Палач наконец- то снял с меня петлю, и жизнь заиграла новыми красками. Дышать стало легче, дышать стало веселее.

И так, для общего развития спросила:

– А что за артефакт- то?

– Девица, ты чего? Головой от радости помутилась? Или после того, как ты в тюрьме после присланного обеда чуть не померла, прийти в себя всё не можешь? Тебя же целомудренным артефактом проверяли перед тюрьмой.

– Чуть не померла?- вычленила я фразу из речи судьи.

– Ну да. Уже и дышать перестала, потом вроде оклемалась.

Вот оно как. Мышек и не оклемалась, а в её тело мою душу занесло каким- то макаром. Потом вспомнила опять про артефакт целомудренный.

– А зачем меня проверяли и что он показал?- напряглась я.

– Ну мы же должны знать, что писать в приговоре- девица, али как.

Фух. Я уже испугалась. А то мне предстояло в али каковом случае через год либо штраф безумный выплачивать, либо на каторгу. Тогда как посмотреть, петля может оно и гуманней была бы.

Судья и палач ушли. Разбрелись и зрители. Даже сестрицу мою гадкую увели, сразу же. Мерзот этот, видимо, чтоб скандал не раздувала. Но напоследок такой на меня взгляд бросил. Аж не по себе стало.

Стою на помосте, как тот тополь на Плющихе.

Жених, то есть муж уже исчез куда- то. А мне что делать? Ладно, и я куда- нибудь пойду. Куда? Да подальше от этого места. А то, вдруг как передумают.

И я, спустившись по ступеням, пошла