соломой. Хорошо бы допросить служителей, но вряд ли они что-то видели. Скорее всего, отправились отдыхать сразу же, как уехали артефакторы.

— Обойдёмся без поспешных выводов, — поморщился Зотов. — Этот ваш пострадавший вполне мог сам забраться в чучело. Как он выглядит? Похож на бродягу?

— Пальто на нём явно с чужого плеча, — признал я. — Но вряд ли это бродяга. Скорее, он похож на студента.

— Тоже подходит, — довольно кивнул Зотов. — Нищий студент. А почему нищий? Да потому что все деньги пропивает с приятелями. Всю ночь гулял по трактирам, а под утро забрался в солому, пригрелся и уснул. Чем вам не версия?

— Пока мне нечего вам возразить, — признал я. — Посмотрим, что скажет эксперт.

— Если он вообще когда-нибудь доберётся до места преступления, — съязвил Зотов.

Леонид Францевич всё-таки добрался до нас. В каждой руке он держал по блину, а круглое лицо нашего эксперта-некроманта лучилось удовольствием.

— Замечательные блины с икрой здесь продают, — поделился он со мной своим открытием. — Не пробовали, Александр Васильевич?

— Нас всю неделю кормила блинами Прасковья Ивановна, — улыбнулся я. — А с её выпечкой никакая другая не сравнится.

— Сущая правда, — вздохнул Щедрин. — А я так и не собрался заглянуть к вам в гости. То одно, то другое, знаете ли.

— То обед, то ужин, — съязвил Зотов. — Ни минуты свободного времени. Может, вы всё-таки займётесь делом, Леонид Францевич?

— Обязательно займусь, Никита Михайлович, — невозмутимо кивнул эксперт. — Всему своё время.

Он неторопливо доел блины, вытер пальцы бумажной салфеткой и аккуратно сунул её в карман. Затем ловко нырнул в недра соломенного чучела.

— Александр Васильевич, вы можете точно показать, где лежал пострадавший? — донёсся до меня его приглушённый соломой голос.

Пришлось мне снова лезть в солому вслед за Леонидом Францевичем. Острый стебель кольнул меня в щёку, за ворот пальто посыпалась труха.

— Мы нашли его здесь, — показал я.

— Неглубоко закопался, — оценил эксперт. — Он был связан?

— Нет, и следов на руках не было.

— Обратите внимание, здесь тоже нет никаких верёвок или цепей. Ему ничто не мешало выбраться.

— Когда мы его нашли, он был без сознания, — возразил я.

— А это что такое?

Леонид Францевич с трудом наклонился, пошарил в соломе и вытащил пустую винную бутылку.

— Вот вам и объяснение, Александр Васильевич, — торжествующе потряс своей находкой эксперт.

— Что там у вас? — нетерпеливо крикнул снаружи Зотов.

Никита Михайлович благоразумно не полез с нами, а дожидался результатов осмотра снаружи.

— Винная бутылка, — нехотя признал я, выбираясь из чучела. — Пустая.

— А я вам говорил, — довольно кивнул Зотов. — Что ж, нам тут больше делать нечего. Не огорчайтесь, господин Тайновидец! Я благодарен вам за то, что вытащили меня из душного кабинета, ежегодный отчёт меня окончательно доконал. Когда-нибудь бюрократия нас погубит, помяните моё слово. А этим делом пусть занимается полиция. Вы уже вызвали следователя?

— Прудников должен подъехать, — кивнул я. — Но что-то его нет.

Как раз в эту минуту на набережной Лебяжьей Канавки остановился полицейский мобиль, а из него выбрался Степан Богданович Прудников.

Следователь заторопился к нам.

— Тайная служба уже здесь? — нахмурился он, с подозрением глядя на Зотова. — Вы снова заберёте дело, господин полковник?

— На этот раз дело останется вам, — великодушно усмехнулся Зотов. — Кроме того, оно почти раскрыто. На месте, где лежал пострадавший, мы нашли пустую бутылку из-под вина, а сам юноша, по словам Александра Васильевича, очень похож на студента. Скорее всего, он залез в солому погреться и уснул. Уверен, что его допрос подтвердит эту версию.

Прудников хмуро уставился на меня.

— Куда увезли пострадавшего?

— В Воронцовский госпиталь, — ответил я. — Вы сможете поговорить с ним, как только он придёт в сознание. Я пошлю зов целителям и распоряжусь, чтобы вас пропустили.

Недовольное лицо Прудникова немного просветлело. Он опасался, что Тайная служба снова отберёт, у него дело, но теперь эти опасения отступили.

— Благодарю вас, — кивнул он, протирая носовым платком круглые очки в тонкой оправе. — Ваши показания мне тоже понадобятся. Городовый доложил, что вы первый заподозрили неладное и принялись тушить огонь.

— Так и было, — признал я. — Видимо, пострадавший на секунду пришёл в себя, когда почувствовал запах дыма. А я сумел уловить его ужас.

— Повезло ему, что вы оказались здесь, — серьёзно кивнул Степан Богданович. — Я могу спросить, что вы делали на Марсовом поле?

— То же, что и все горожане, — улыбнулся я. — Собрались хорошенько повеселиться. Степан Богданович, у нас заказан столик в ресторане. Вы не станете возражать, если я запишу свои показания и пришлю вам их немного позже? Скажем, сегодня к вечеру?

— Можете не торопиться, — согласился Прудников. — Я и сам могу заехать к вам домой, если не возражаете. Вдруг у меня появятся вопросы?

— Приезжайте, — кивнул я. — С удовольствие угощу вас завтраком.

— Я бы всё-таки взял образец соломы на экспертизу, — заметил Леонид Францевич.

— А что с ней не так? — мгновенно насторожился Прудников.

— На первый взгляд солома как солома, — пожал пухлыми плечами эксперт. — Просто мера предосторожности. Я могу изучить образцы в нашей лаборатории, а отчёт отправлю вам. Будем считать это сотрудничеством.

Подозрительный взгляд Степана Богдановича перебегал с лица эксперта на невозмутимое лицо Зотова. Но помявшись, Прудников так и не нашёл причины для отказа.

— Благодарю вас, — неохотно выдавил он.

— Давайте погрузим солому в багажник вашего мобиля, Никита Михайлович, — благодушно улыбаясь, предложил Щедрин.

— Этого мне только не хватало! — рассердился Зотов. — Вы мне мстите, что ли, господин эксперт? Недовольны тем, что я устроил вам выволочку за завтрак вместо работы?

— А вы устроили мне выволочку? — изумился Леонид Францевич. — Признаюсь, не заметил.

— Ладно, грузите свою солому, — махнул рукой Зотов. — Но копию отчёта предоставите мне. Я хочу убедиться, что иногда вы и в самом деле работаете.

Глава 3

Когда Тайная служба уехала, следователь Прудников заметно приободрился.

— Подождите, пока я осмотрю место происшествия, Александр Васильевич, — сказал он мне. — Я помню, что собирался взять у вас показания завтра, но вдруг у меня возникнут срочные вопросы?

— Мы подождём, — согласился я.

Но тут в разговор вмешался барон Корбун. Видно, ему надоело молча переминаться с ноги на ногу, да и холод проникал сквозь тонкое модное пальто.

— Что вы себе позволяете, милейший? — ледяным тоном процедил он, обращаясь к Прудникову. — Не забывайте, что вы разговариваете с аристократами. Извольте немедленно извиниться и отпустить нас.

От такого напора Прудников растерялся. Он снял очки, протёр стёкла и снова надел их.

— Опрос свидетелей входит в мои обязанности, — наконец, ответил он.

— Оберегать благородных людей от неудобств — вот ваша главная обязанность, — презрительно процедил барон. — Вы