Но опасность подстерегала фашистов не с неба, а с земли. Так же, как и на Пролетарской, первой заговорила пушка танка Т-28, вслед за ней ударили пулеметы центральной орудийной и правой стрелковой башни. И снова, как уже было, начали рваться боеприпасы, вспыхнула факелом бензоцистерна, и густой дым окутал черным шлейфом аллеи старого парка.

В боекомплекте танка оставалось только шесть снарядов. Майор скомандовал прекратить огонь и уходить на полном ходу.

Мехвод Малько включил четвертую передачу, и танк понесся по улице. Проехал Круглую площадь, преодолел подъем, поравнялся с Долгобродской.

Танк поднялся на гребень улицы, и мехвод Дмитрий Малько увидел впереди Комаровку — деревянные домики, рынок и развилку дорог. Он обрадовался: ведь от Комаровки всего два-три километра до городской окраины. По улице Пушкина можно было выскочит прямо на Московское шоссе. Мелькнула мысль: «Может, удастся прорваться?».

Но не удалось!

В районе старого кладбища танк Т-28 прицельно обстреляла батарея ПТО гитлеровцев. А для советского — первого в мире среднего танка с 76-миллиметровой пушкой в борт или в корму было опасно попадание и из 37-миллиметровой немецкой «колотушки»…

Первый снаряд, по словам Малько, лег рядом с танком, второй — отрикошетил от круглой центральной башни Т-28. На предельной скорости советский танк попытался прорваться к развилке на окраине Минска. Он отчаянно маневрировал но в корму попали — один за другим, пара снарядов, которые подожгли и обездвижили боевую машину.

Командир экипажа, майор Васечкин был убит, когда выбрался из танка. Также погибли трое курсантов-танкистов. Спаслись только Дмитрий Малько и Николай Педан. Последний попал в плен, прошел концлагерь и был освобожден в 1944 году.

А вот Дмитрий Малько перешел линию фронта, лечился в госпитале, а затем служил механиком-водителем на танке Т-34, освобождал Минск в 1944 году. По итогу, за этот героический рейд и за другие боевые заслуги Малько был награжден орденом Отечественной войны I-й степени.

Впоследствии он написал книгу «За рычагами танка», посвященную рейду через захваченный гитлеровцами Минск летом 1941 года.

* * *

Справедливости ради, и не умаляя героизм танкистов, но стоит отметить, что к повествованию сержанта Дмитрия Малько имеется ряд вполне обоснованных критических вопросов.

Во-первых, в своих воспоминаниях сами жители Минска говорят об одном или двух — суммарно получается трех прорвавшихся в столицу Белоруссии танках Т-34. Но ведь трехбашенный (!) Т-28 — машина довольно приметная, и советским людям предвоенной поры знакомая по многочисленным парадам и кинохроникам. Но никто не упоминает именно о ТРЕХБАШЕННОМ танке Т-28. В воспоминаниях фигурирует или Т-34, или просто «танк».

Во-вторых, подбитый танк Т-34 действительно стоял на окраине Минска — гитлеровцы превратили его в своеобразный «дорожный указатель», увешав соответствующими табличками. Однако на броне этого танка подпольщики клеили листовки, призывавшие бороться с гитлеровскими оккупантами, поэтому комендант оккупационной власти Минска в марте 1944 года приказал убрать этот танк. Тогда как Дмитрий Малько мог увидеть «свой» разбитый танк 4 июля 1944 года у Комаровской развилки?.. Отсутствие там танка подтверждается и немецкими документами аэрофоторазведки.

В-третьих, вот отрывок из книги Дмитрия Малько «За рычагами танка»:

«На меня дождем сыпались горячие гильзы, они скатывались мне на спину и жгли тело. Я видел в смотровую щель, как вспыхивали, словно факелы, вражеские машины, как взрывались автоцистерны и тонкими змейками сбегали с откоса в реку пылающие ручейки бензина. Пламя охватило не только колонну машин, но и соседние дома, перекинулось через Свислочь на деревья парка».

А теперь вопрос: как на механика-водителя могли «дождем сыпаться горячие гильзы» если его место выдвинуто вперед от центральной башни и спаренного с 76-миллиметровой пушкой пулемета?..

Еще один, более существенный для понимания контекста, отрывок из воспоминаний Дмитрия Малько

'В районе старого кладбища я скосил глаза в сторону и в тот же миг заметил у чугунной ограды вспышку выстрела. Вслед за ней почти у самого борта машины плеснулся взрыв. Комья земли, щебень и осколки дождем осыпали машину.

По вспышкам определил: до батареи. Фашисты стреляли прицельно. Очередной снаряд ударил в башню, но срикошетировал'.

Первый момент: как можно «скосить глаза»? Ведь механик-водитель видит пространство впереди только в узком секторе — вспомним: «Я видел в смотровую щель…» И второй момент: как ни «скашивай ты глаза», а обзор в стороны у мехвода на танке Т-28 не то, чтобы ограничен — он отсутствует из-за размещенных по бортам малых пулеметных башен! Третий момент: «По вспышкам определил: до батареи…»

Каким образом «определил» — через узкую смотровую щель и о отсутствием обзора в стороны⁈

Да и согласно одному из источников, в мае 1941 года на складе № 105, где служил Дмитрий Малько, ни одного танка Т-28 в капитальном ремонте не числилось. А ведь капремонт — он по сути своей, довольно долгий, может продолжаться и месяц, и более.

В общем, в этом рейде Т-28 по улицам Минска в 1941 году остаётся больше вопросов, нежели ответов…[2]

Горобец, Колобанов и другие герои…

Старший сержант Степан Христофорович Горобец командовал «Тридцатьчетверкой», когда 17 ноября 1941 года 21-я танковая бригада отправилась в глубокий рейд по тылам противника, чтобы освободить захваченный гитлеровцами город Калинин — ныне Тверь. Случилось это в период грандиозной и легендарной битвы за Москву.

Командование Красной Армии намеревалось нанести удар из района поселка Большое Селище параллельно Волоколамскому шоссе в направлении Калинина. По пути танковая бригада должна была уничтожать вражеские гарнизоны, колонны с техникой и живой силой, склады, аэродромы — и в общем все, что имеет какое-либо отношение к противнику. Вся танковая бригада была разделена на три ударные группы.

Экипаж танка Т-34–76 старшего сержанта Степана Горобца находился в авангарде второй группы, под командованием комбата Михаила Агибалова. Первостепенная задача для них — удар по селу Пушкино и уничтожению находящегося там штаба противника.

Вместе с танком комвзвода Киреева экипаж Горобца должен двигаться впереди основной колонны, выявлять опорные пункты противника и по возможности — уничтожать огневые точки гитлеровцев.

Но воплощению в жизнь довольно простого и эффективного, в общем-то, плана советского командования помешали пикировщики «Юнкерс-87». Хотя поначалу все складывалось довольно неплохо.

* * *

Рано утром 17 ноября, прорвав немецкую оборону, танковая бригада ринулась в наступление. Практически сразу экипажи двух советских танков в авангарде на Волоколамском шоссе заметили немецкую автоколонну и начали преследование.

Но гитлеровцы, заметив советские танки, и сами остановились у села Ефремово. Они успели развернуть свои противотанковые орудия — вот где сказалась отменная выучка солдат Вермахта и орудийных расчетов, в