не было имени, не была она знакома и с храмом, а потому и хоронить её надлежало в земле. Она не успела прийти в этот мир, а потому должна была стать его частью. Сейчас эти слова звучали как бессмыслица, но Мико всё равно продолжала копать, пока она совершала методичные, однообразные движения, выгребая землю, становилось немного легче. Когда яма показалась ей достаточно глубокой, Мико уложила в неё завёрнутую в кимоно дочь. И ещё долго сидела, глядя на неё, не решаясь закопать. Мико не чувствовала ничего, кроме опустошения, и почему-то не могла пошевелиться.

Она вздрогнула, когда в доме что-то рухнуло, оглянулась и увидела, как из его глубин выбралась Кёко и поспешила в сад. Акира вышел следом и остался стоять у порога.

Внутри что-то надломилось, когда Кёко в нерешительности остановилась у открытой могилы. Мико беспомощно подняла на неё глаза, виновато пожала плечами и покачала головой.

– Ох, волчонок. – Её руки оплели Мико, осторожно, будто Кёко боялась, что неверным движением может её сломать. – Это не твоя вина.

– Я знаю…

– Ты ни в чём не виновата.

– Я…

Мико задрожала, спрятала лицо у Кёко на груди и расплакалась. Душевная боль, которую она не подпускала с того момента, как лишилась Райдэна, накатила приливной волной. Внутренняя сила, благодаря которой она держалась всё это время, покинула Мико. Волна снесла опоры, обнажила слабость и уродство израненной Мико. Это её расплата. Расплата за убитую Сэнго, за обманутую Хотару, за зло, что она причинила другим в борьбе за собственное благополучие. За свою ниточку счастья, которого всегда была лишена. Она искала своё чудовище, и в итоге сама стала чудовищем. Чудовищем, которое сеет вокруг себя одно только разрушение.

– Это неправда, – тихо, но уверенно сказала Кёко, а Мико только теперь поняла, что всё это время говорила вслух, взахлёб выливая то, что приключилось с ней в Ёми. – Ты не большее чудовище, чем каждый из нас. Райдэн бы сделал для тебя то же самое, и я тоже для тебя и для Хидэо. И если уж кто и заслужил наказание, так это Хотару, а не ты.

– Я лишила её выбора…

– Я не говорю, что ты поступила хорошо, волчонок. Но мир гораздо сложнее, чем просто чёрное и белое. Ты и сама это прекрасно знаешь. Ты оказалась перед выбором. Хотару или Райдэн – одного из них тебе бы пришлось принести в жертву. А себя… себя ты и так разобрала по кусочкам ради других, Мико.

Она обняла Мико крепче, и та заплакала, прижавшись к Кёко всем своим измученным телом. Кёко шептала ей слова поддержки, гладила по спине, затылку и терпеливо ждала, пока Мико выплачет все слёзы. Мико была ей благодарна за безусловное принятие, за руки, которые не давали провалиться в ненависть к себе и нежно держали на плаву. Так же как Мико совсем недавно держала Кёко у края пропасти. Они не давали друг другу упасть.

Кёко держала её за руку и тогда, когда Мико закапывала могилу, и после, когда они вошли в сгоревший дом, чтобы добраться до бреши в подвале и вернуться в Небесный город. Мико двигалась будто во сне, с трудом замечая происходящее вокруг, но доверяла руке, что вела её вперёд. Она знала, что, когда боль притупится и станет немного легче, сможет идти сама.

Кёко помогла ей помыться, Шин с Такаей залечили её раны и сварили отвар из плодов гинкго. Когда Мико привели к очагу, чтобы накормить, она вспомнила о Юри.

– Она прячется в шкафу, – сказала Кёко. – Я видела её там, когда выбирала для тебя чистую одежду.

Слава богам, она вернулась домой. Бедняжка так перепугалась, а Мико не могла найти сил, чтобы хоть немного её утешить, а потом и вовсе забыла о ней, утонув в собственном горе. Вернувшись в комнату, Мико села напротив шкафа.

– Юри?

В шкафу пискнули и завозились.

– Как ты себя чувствуешь? Я не хотела тебя напугать.

Шкаф засопел, всхлипнул.

– Юри бесполезная. Госпоже было больно, а Юри не помогла. Юри должна была позвать на помощь, но так испугалась! Юри совсем не знала, что делать.

Мико вздохнула и уткнулась лбом в дверцу.

– Ты не виновата, Юри. Ты и не должна была меня спасать, ты бы не смогла. Никто бы не мог. – Шкаф молчал, так и не дождавшись ответа, Мико продолжила: – Ты сводила меня в Ёми и вывела обратно, ты сделала всё, что было в твоих силах. И я тебе за это благодарна.

Дверца приоткрылась, и из темноты показалось заплаканное личико.

– Госпожа грустная. Юри не хочет, чтобы госпожа грустила. Госпожа должна радоваться. Что должна сделать Юри, чтобы госпожа снова веселилась?

Мико открыла дверцу шире и, вытянув Юри наружу, усадила перед собой.

– Я грущу, это правда. Мне очень тяжело и больно, Юри. Сегодня я потеряла свою дочь, я до безумия боюсь потерять Райдэна и… если честно, почти не справляюсь с тем, что взвалила на свои плечи. Но ты не сможешь мне с этим помочь, и в этом нет ничего плохого или страшного. Давай просто поддерживать друг друга и делать то, что у нас хорошо получается, ладно?

– Тогда Юри заварит чай! Если Юри заварит чай, госпожа станет веселее?

Мико грустно улыбнулась. Она и не рассчитывала, что Юри поймёт. Акасягума были незнакомы со смертью, поэтому и горе потерь они не понимали.

– Конечно, Юри. Я стану веселее.

Счастливая Юри выбежала из комнаты, а Мико легла на пол. Отодвинула сёдзи в соседнюю комнату. Райдэн лежал на прежнем месте, солнечный свет придавал его коже тёплый оттенок. Его ладонь упала с футона и лежала на татами. Мико протянула руку и коснулась кончиков его ледяных пальцев. Подойти ближе и увидеть, как далеко распространилась болезнь, она боялась.

– Я вернулась, – прошептала она, поглаживая его мизинец. – Потерпи ещё совсем немного.

* * *

Мико разбудил голос Макото, радость сменил новый удар – они с Сацуки вернулись без Ханзо. Весть огорчила всех, особенно Юри, но Сацуки не теряла надежды.

– Если демоны Бездны не отняли его жизнь, я найду способ вызволить его, – уверенно сказала она. – Поэтому не хороните Ханзо раньше времени. Уверена, они с ублюдком Изуру надрали всем задницы.

Мико не ожидала услышать такой набор грубостей от принцессы и подумала, что кем бы ни был этот загадочный Изуру, своё влияние на Сацуки он успел оказать. Но задавать вопросы и слушать рассказы друг друга было некогда – время играло против них.

Акира сидел в стороне, ни