— Ты задала неправильный вопрос, Яромила, — сказал Венечка. — Спрашивать надо, почему я тобой заинтересовался.

— И почему? — буркнула я.

— Потому что в морду от тебя получил.

— За дело, — напомнила я.

— Допустим, — неожиданно согласился он. — Но это было не твое дело. Бутурлин не из тех, кто не может постоять за себя.

— Так ты не смог забыть оскорбления? Вызвал бы на дуэль.

— Я и планировал. Но Бутурлин на несколько дней уложил меня в кровать, и от скуки мне стало интересно, откуда ты такой взялся… Ярослав Михайлов.

— Вот-вот, — подсказала я. — Именно это меня и интересует. Как ты узнал?

— Повезло. — Венечка повернулся ко мне и широко улыбнулся. — Удалось заглянуть в твое личное дело.

— Разве это не конфиденциальная информация? — Я остановилась и недоуменно на него уставилась. — Как ты смог?

— Можешь считать, что произошла утечка информации. Я своими секретами делиться не собираюсь.

«Эспер десятого уровня, — пронеслось в голове. — Неужели он…»

— Думай, что угодно, — резко произнес он. — Но сто раз подумай, прежде чем снова в чем-то меня обвинять.

Недоказуемо, верно. Не стоит и пытаться. Если инициирую расследование, привлеку внимание к себе. Ярик Михайлов превратиться в Яромилу Морозову, со всеми вытекающими последствиями.

— И что же ты знаешь? Кроме имени?

— Этого мало? — ухмыльнулся Венечка. — Ты — дочь государственного преступника.

— Допустим, — согласилась я. — Но это не тайна. И я — курсант академии. Дальше что?

— Не знаю, — ответил он. — Я еще не решил.

Я споткнулась, зацепившись ногой за камень. Венечка сделал вид, что не заметил этого.

— Но сейчас ты спросила правильно. Я знаю кое-что, чего не знаешь ты.

— Спрошу проще. Чего ты хочешь?

— Поначалу хотел получить сатисфакцию за разбитый нос. Потом узнал, что ты — девушка, и понял, что справедливой дуэли не получится. Я не дерусь с женщинами.

— Чего⁈ — воскликнула я. — А утром ты что делал?

— Яра… — Он взглянул на меня укоризненно. — Я хоть раз сильно тебя ударил? Легкие касания туловища… Это несерьезно, согласись.

— Издеваешься, — сообразила я.

— Я считаю, это адекватная компенсация за разбитый нос, — сухо произнес Венечка. — И поверь, если бы я хотел, то уже весь лагерь обсуждал бы отсутствие мужских половых признаков у курсанта Михайлова.

— А, то есть, я еще и благодарить тебя должна?

— Необязательно. Я понимаю, что тебе неловко.

— Головин! Я тебя сейчас тресну! Нет, лучше прокляну. И скажу, что так и было. И Ковен меня оправдает! Это ты меня довел, и у меня случился стихийный выброс!

Удивления по поводу моих ведьминских способностей Венечка не выказал. Видимо, и о них существовала запись в моем личном деле.

Где же он его раздобыл? В управлении? Нет, вряд ли. А где еще такое может храниться? У императора? И куда смотрит Разумовский, если всякие… Венечки нос суют куда не следует! Мало я ему тогда врезала. Зря не сломала этот любопытный нос. Может, сейчас не так обидно было бы.

— Так вот, — невозмутимо продолжил Венечка. — Слух о том, что среди курсантов есть девушка, запустил не я.

— Знаю. Я сама его запустила.

— О, даже так. Мне любопытно за тобой наблюдать. И у меня нет желания тебя разоблачать.

— Так чего же ты хочешь?

— Посмотреть, чем все это закончится. И обещания, что твои друзья не будут мне мстить.

— Я могу пообещать, что не буду просить их о мести. И попрошу оставить тебя в покое. Но не могу заставить исполнить твое желание.

— Этого достаточно, — согласился Венечка.

— Тебе осталось объяснить, зачем мне это делать, — ехидно улыбнулась я.

— В благодарность за то, что я расскажу тебе то, чего ты не знаешь.

— Ну… хорошо, — согласилась я. — Если это действительно окажется важным и неизвестным.

— В твоем личном деле есть резолюция. Цитирую по памяти: «Потенциально опасна. Угроза для государства. Уничтожить».

— Не верю, — выдохнула я.

Венечка не врал. Или же искусно притворялся, что не врет. С его уровнем… Нет, невозможно. Воздействие на себя я почувствовала бы.

— Твое право. — Он повел плечом. — Я же подлец и мерзавец. Получаю удовольствие, издеваясь над такими, как ты.

— Мне нужны доказательства.

— Клятва? Сканирование? — Венечка был на удивление спокоен. — Что убедит тебя в том, что я не лгу?

— Зачем тебе это?

— Что именно?

— Зачем ты соглашаешься на ментальное воздействие, чтобы доказать свою правоту? Ради чего?

— Будущее покажет, правильно ли я поступил, — ответил он.

Хорошо, допустим. Проверю его слова, но иначе.

— И чья там резолюция? — спохватилась я.

— Ты не поняла? — удивился Венечка. — Ты чья крепостная, Яромила?

«Император⁈»

— Так мы договорились? — Он усмехнулся.

— Если соврал, в козла превращу, — пообещала я. — И никогда не сниму проклятие.

Глава 22

Я предпочла бы не рассказывать друзьям о разговоре с Венечкой, но не могла так с ними поступить. Они приняли бы отказ. И, возможно, я пожалею о том, что мне не хватило смелости промолчать… Однако я сразу выложила все, что узнала.

Сава тут же предложил набить Венечке морду, причем без всяких дуэлей. Матвей, к моему удивлению, с ним согласился. Мишка, который уже перестал чувствовать себя лишним, возразил, что подраться с Головиным они всегда успеют, но неплохо было бы сохранять нейтралитет с тем, кто вхож в императорский архив.

— Кстати, об этом, — сказала я. — Как Венечка туда попал? Полагаю, ментальными способностями он не пользовался. Слишком рискованно, да еще ради какого-то Ярика.

— Ты плохо знаешь дворцовые… э-э-э… родственные связи, — пояснил Сава. — Не обо всем пишут в газетах.

— Только не говори, что Венечка — внебрачный сын императора! — испугалась я.

Между прочим, его величество имени не называл, а Разумовский и лапши на уши навешать мог.

— Кроме императора во дворце жильцов хватает, — подсказал Матвей.

— Внебрачный сын императрицы⁈

— Он сын ее лучшей подруги, — сжалился Матвей. — Мать Венечки — статс-дама в свите императрицы. Чеслава Дорофеевна, в девичестве Дворжакова. Она