спросил у Парва, почему так, он ответил, что сначала распорядители соберут всю информацию, затем передадут слугам. А уже потом те будут, по обычаю, представлять друг другу гостей.

— В общем, пока общаются только старые знакомые… — пояснил он. — А о том, кто именно ты такой, официально ещё никто не знает.

Пожав плечами, я вернулся к разглядыванию чужих лотов. Откровенно говоря, я надеялся увидеть на торгах что-нибудь полезное, но ничего не приглянулось. Оставалась надежда, что во второй половине дня, наконец, покажут что-нибудь интересное, кроме нами же добытых «корон». Ещё пару чаш погуляв по выставке, мы, наконец, отправились в амфитеатр. Там давешняя девушка указала нужные места, но не ушла, встала рядом.

Видимо, покинуть она нас планировала, лишь когда торги начнутся. Её же руками нам переданы были две деревянных таблички с вырезанной цифрой «31» на каждой, ну и куски мела. На табличке под номером, как сказал Парв, нужно было писать мелком свою ставку.

Люди наполняли зал. Сначала по одному, а затем и группами. Можно было заметить представителей разных сословий: купцы в дорогих накидках, знатные дамы с папирусными веерами, суровые мужчины с золотыми перстнями, пара жриц в белых одеждах. Все они рассаживались, переговариваясь вполголоса. Воздух становился густым от запахов: благовония, ароматическое масло, едва уловимый пот, дорогое вино.

Но больше всего в зале пахло деньгами. Вот этот запах ни с чем не спутаешь. Он буквально наполнял весь амфитеатр целиком, с нижнего и до верхнего ряда. Каждый пришедший на торги был либо сам очень богат, либо за ним стояли большие организации и объединения.

Места у нас оказались неплохие, на самом деле: всё хорошо видно. Однако имелся и серьёзный, в моём случае, минус: меня тоже было хорошо видно. Если за сцену торгов проберётся убийца, снять меня стрелой будет проще простого. Потому что я нападения не увижу до самого последнего момента. Правда, с этим должен был справиться защитный диск под одеждой.

А люди, между тем, всё прибывали. Шум голосов стал сливаться в ровный гул. Иногда его прорезали громкие приветствия или раскатистый смех. Ложа аристократов отсюда, снизу, не просматривалась. С другой стороны… Знакомых у меня здесь до второй половины дня не ожидалось, поэтому я особо по сторонам не глазел.

Когда амфитеатр заполнился примерно на две трети, свет на сцене стал ярче. Из-за боковой кулисы вышел человек в длинном синем одеянии, с бритой головой и аккуратной седой бородкой. Поднявшись на сцену, он встал в центре и обвёл ряды спокойным взглядом.

— Приветствую вас, гости и участники торгов! — голос у него был низкий, привычный к большим пространствам. — Я распорядитель сегодняшнего дня. И я объявляю торги открытыми.

Он сделал паузу. Зал затих.

— Порядок будет следующим. Сейчас мы заканчиваем выставку лотов: когда прозвучит гонг, прошу всех, кто до сей поры не успел, занять свои места. Каждый лот будет представлен отдельно, с указанием стартовой цены и шага. Во время торгов прошу воздержаться от личных разговоров. Все вопросы — к надсмотрщикам. В перерывах вы сможете свободно перемещаться, общаться и осматривать товар.

Распорядитель поклонился. Зал ответил сдержанными аплодисментами. Я перевёл взгляд на Парва. Тот едва заметно кивнул, подтверждая: всё идёт так, как он и рассказывал.

Зал заполнялся людьми всё быстрее. Нельзя сказать, что каждое место было занято, но свободных оставалось не так уж много. Вскоре с улицы донеслись удары гонга, и на сцену вновь поднялся распорядитель. Какое-то время он стоял, дожидаясь, когда последние гости рассядутся, а потом поднял руку, призывая зал к тишине.

Торги начались.

Глава 234

Первая часть торгов прошла как отлаженное действо. Монотонный гул десятков голосов, хоть организаторы и просили не шуметь. Продажа ценных, но не слишком, лотов один за другим. Деловитые выкрики распорядителя. Редкие всплески эмоций, когда кто-то ввязывался в борьбу.

Я сидел, откинувшись на спинку, и наблюдал. Мне не было скучно. Мне было интересно. Я изучал, как устроена эта кухня, и получал новые впечатления. В прошлой жизни на аукционы меня как-то не заносило. В этой, тем более. А понаблюдать было за чем. Редко выдаётся увидеть, как за гонг из рук в руки перетекает столько добра, сколько иному городу и за год не снилось.

Сначала шли зерновые расписки. Три больших амбара где-то под Каридейей, несколько барж с зерном на Тихой, четыре зерновых обоза под Кафалой. Торг начался со смешных сумм, но в итоге дошло до неплохих стоимостей, даже при нынешних ценах. Те, кто выкупал такие лоты, явно понимали: к весне цены взлетят ещё выше.

Дальше выставили партию сушёных фруктов из Приозёрья. Парв шепнул, что такие лоты обычно разбирают некрупные торговые дома, которым нужен быстрый оборот. Я смотрел, как служащий на сцене монотонно выкрикивает ставки, а в зале одна за другой поднимаются таблички с мелом.

Со стороны могло показаться, что занятие скучное, но… Прикидывая в уме стоимости, пересчитывая их на своих людей, точнее, на те дни, на которые хватит припасов, я чувствовал себя весьма… Необычно. Будто наблюдал за чужой игрой, правила которой только начинал понимать.

Вслед за зерном пошли кожи. Их, как ни странно, разбирали живо. Сначала в торг пустили обозы и баржи с толстой кожей, которая многим требуется. Наши поделки от кочевников были не хуже, а то и лучше. Но эта была плотнее, и её охотно брали. Я сделал пометку в памяти: если уйдём к Новому Озеру, кожевенное дело станет одним из первых, что надо наладить. Помимо, конечно же, добычи металлов.

«Впрочем, почему „если“? — одёрнул я себя. — Когда»

«А если сорвётся?» — ехидно уточнил внутренний голос.

«Сам людей туда уведу! — отрезал я. — Ничего не сорвётся! Мне уже показали, где оно находится!»

«Ой, убьют тебя, дурень! Ой, убьют!» — во внутреннем голосе раздалось что-то, сходное со злорадным квохтаньем.

После кож в торг пустили керамику, обожжённый кирпич и камень для строительства. Тут, кстати, торг вышел вялым. Видимо, в столице и так хватало мастерских, а везти кирпич через полстраны — занятие так себе. Я поймал себя на том, что уже начинаю мыслить, как купец. Прикидываю, сколько чего стоит, где выгоднее купить, а где продать. Раньше я бы плевался от такой науки, а теперь она была нужна как воздух. Когда у тебя тридцать тысяч человек в подчинении, волей-неволей приходится в делах разбираться.

Амфитеатр, тем временем, наполнялся. За спиной всё чаще слышались тихие приветствия. Где-то в верхних рядах звенели браслеты, и пахло дорогими духами. Знатные