— И снова верный вопрос. Потому что вы никогда не покидали города! Поэтому туда едем, а обратно летим. Транссибирская магистраль — одно из самых опасных мест в стране. Х-м-м… Не совсем корректно так говорить, учитывая, что железная дорога тянется от Москвы и до Владивостока, но вы поймете о чем я. Читать и смотреть по телевизору — недостаточно. Вы сами должны почувствовать, о чем все это написано и снято.

— Николай Егорович. Николай Егорович! — Хрума выпростала вверх руку.

— Да, Ксения. У тебя вопрос?

— Ага, а зачем нам смотреть на лес? Половина людей и вовсе никогда из города не выходит. Живут же.

— Это хороший вопрос. — степенно кивнул директор. — Не совсем по теме урока, но хороший. Молодец!

Девчонка засмущалась похвале и уткнула глаза в парту, а Ефимов продолжил:

— Большинство людей — обслуживающий персонал. Они сидят на месте, опасаясь перемен. Предел их мечтаний — это премия перед Новым годом, квартирка чуть больше, одежда чуть наряднее и еда чуть вкуснее. Вам важно увидеть, что мир не ограничен Красноярском. Вам нужно расширять кругозор и чем раньше, тем лучше. Так, вы не растворитесь в серой массе, а найдете свой путь. Куда он приведет? Я не знаю. Это сможете узнать только вы сами, но я попробую сделать так, чтобы у вас был выбор, куда шагать. Так понятно?

Ксеня серьезно кивнула и по глазам сразу стало понятно — не поняла. Впрочем, в силу возраста и Санька ничего не поняла, но им простительно. Эта речь предназначалась не им, а тем, кто постарше и кто уже стоял на пороге взрослой жизни. Казах, Ух, я — мы на этом пороге и «шагать» уже действительно скоро. Жука уже этот порог если и не видит, то знает о нем.

Раздавший стук в дверь захватил внимание, а затем дверь открылась и вошла та, чьего визита я ждал уже давно.

— Добрый день! — поздоровалась Масяня, лучисто улыбнувшись. — С вашего позволения я украду ненадолго Андрея Михайловича.

— Не дозволяю. — твердо заявил Ефимов. — До конца урока девять минут — прошу подождать. В коридоре.

Борьба взглядов длилась недолго. Центровая понятливо кивнула и очень аккуратно прикрыла дверь. Красава Егорыч — он не мог не понять, кто конкретно явился ко мне, но и бровью не повел. Все же не зря я бутылочке доверился и выбрал именно его. Этот нас в обиду не даст.

Кремень!

— Мария Владимировна, позвольте представиться — Николай Егорович Ефимов. — уже куда более вежливо и даже галантно представился директор, когда мы встретились втроем в его кабинете. — Наслышан о вас и рад, наконец, познакомиться лично. Признаюсь, спонсорская помощь, оказанная при вашем участии — неоценима. Весьма вам признателен за нее.

— Судя по тому, что мы знакомимся в вашем кабинете, вы наслышаны обо мне чуть более, чем многие. — она бросила на меня вопросительный взгляд. — Насколько «более», Андрей Михайлович?

— Наши с вами дела остаются только нашими, Мария Владимировна. Как и дела моего рода остаются только моими. — дал ей понять, что про амулет директор не знает и завершил посыл. — Однако Николай Егорович имеет большой опыт в планировании операций вроде предстоящей. Вы ведь прибыли ради этого? Тогда прошу говорить открыто — наш директор в курсе охоты за кривыми. Больше того — мы вместе разбирали ошибки каждой из проведенных операций.

— Даже так. — глаза красавицы засветились интересом. — И вас не смущает участие детей в подобных делах?

— Смущает, конечно, но если запретить нельзя, то нужно возглавить. — хозяин кабинета усмехнулся. — В вашем деле будет задействован мой воспитанник и я должен быть уверен в успехе операции. Хотя и не понимаю зачем ему это.

— Затем, что я тоже должен быть уверен в успехе операции и для этого мне необходимо держать и кривого, и Марию Владимировну в поле зрения. Это важно! Если что, то лучше и не начинать, чем загубить возможность союзника получить Дар. Так что мое участие не обсуждается — я нашел кривого и я прослежу за инициацией!

— Вы столь внимательны к нуждам девушки, Андрей Михайлович. — Масяня скромно потупила глазки, словно не убийство обсуждаем, а пикник на острове. — Честно говоря, мне разные подарки делали, но мужчину на заклание дарят впервые.

— Что вы выяснили?

Выражение умильного личика Центровой сменилось на жесткое.

— Громов Антон Алексеевич — капитан железнодорожных войск. Сам из технарей и владеет Даром чувствовать металл. Надо сказать, что Дар весьма полезен. Колесные пары, броня, стволы — все это крайне важно и таких спецов берегут. Именно поэтому ему не нужно работать в полях, а значит, подготовка у него слабая. На мой взгляд, справиться с ним будет просто. Основная сложность — выманить в нужное место и организовать правильный отход.

Щека Ефимова дернулась, но и только. Бывалый оперативник умел держать лицо и делал это виртуозно. Однако я прекрасно понимал, какое впечатление производит Масяня и примерно представлял, что он чувствовал. Красавица умела подать себя не только внешностью, но и умом. И она прекрасно это осознавала.

Не зря я ей «подарил» этого кривого — мы бы его просто не выкурили из воинской части. А Центровая не только выяснила, кто он такой и чем дышит, но составила целый план по умерщвлению психа, который сейчас и излагала.

— Слишком сложно! — вынес вердикт Ефимов. — Вы решили задействовать слишком большое количество людей и даже не зная вводных, они сумеют определить конечный результат операции. Кто-то обязательно проболтается. Не сейчас, так через пять лет. Действовать нужно исключительно силами Новой зари и упростить процедуру захвата цели. Кроме того, я не понимаю вашего желания провести операцию на территории именно Центрального района — Железнодорожный подошел бы куда лучше. Однако повторная смена места жительства приманки будет выглядеть подозрительно. Мне нужно осмотреть местность, но если вы готовы выслушать предложения, то…

Пока Ефимов короткими рубленными фразами корректировал план Масяни, я не вмешивался. Разберутся.

У нас на сегодня своя игра запланирована, а она повеселее будет. Жду не дождусь!

— Благодарю за аудиенцию, Николай Егорович. — Масяня поднялась с кресла и улыбнулась. — Очень приятно видеть, что ваша идея с интернатом действительно приносит свои плоды, Андрей Михайлович. Я оповещу вас о начале операции, а теперь прошу меня извинить, судари — дела.

Центровая покинула