без мотива и самое главное — без разрешения министерства образования на допрос несовершеннолетних, находящихся под опекой частного лица. Так что пошел вон, а я, пожалуй, напишу на тебя, дурака, жалобу. Вторгся на территорию, грубил, угрожал, обманывал. Ай-яй-яй… Сколько тебе до пенсии осталось, старлей? Лет восемь? Печально.

За всем этим монологом инвалид успел развернуть участкового, вывести его из класса и даже в коридоре слышался удаляющийся бубнёж.

— Красава Егорыч! — одобрил Ух. — Пока до калитки дойдут мент еще и должен останется.

— Этот может. — заявил Казах. — Масть чувствуется. Знатный дядя — и не скажешь, что бухал, как черт. Мне Экран подсказывает, как расширять. Сам бы не додумался че да как.

— Да! — влезла Жука. — Эй, граф, а че ты нас так не учил?

— «Эй» говорить невежливо, а «граф» еще и не принято. Прилюдно обращаться ко мне по титулу — это почти оскорбление или очень дурной тон и постарайся так не делать. Понятно?

— Поня-я-ятно. — девчонка передразнила мерзким голосом и хихикнула. — Ты на вопрос ответь!

— Да потому что не знал, как это делать правильно! Чего докопалась? Сколько раз говорил — не учитель я. — подавил неуместное желание оправдаться. — Ты, кстати, в аккурат к приходу Ефимова прорвалась! Когда бы я тебя учил?

— Ниче, Ефимов научит. — глубокомысленно заметила Варька. — Больше бы этому нужному учил, а не математикам с чистописаниями. Замучил!

Мелкие поддержали умозаключение девчонки. К ним присоединилась и Жука, мудро заявившая о важности развития Дара. Ух, сам по себе не слишком разговорчив и предпочитал отмалчиваться, а Казах витал где-то в глубине себя. Без учителя нет урока — всегда так было и всегда так будет. Потому и я не попытался никого призывать к порядку.

— Ну что же, продолжим! — Ефимов проковылял к столу и тяжело опустился на стул.

— Здорово вы его, Николай Егорович! — тут же выдала Жука. — У мента ажно рожу покривило!

— Евгения, я прошу — выбирай выражения. — директор строго посмотрел на подопечную. — Больше не должно звучать слов «мент» и прочего. Нужно говорить правильно — правильная речь открывает больше дверей перед вами. Поэтому и тренировать ее нужно постоянно. Это всем понятно?

Дождавшись кивков и утвердительного угуканья, он продолжил:

— Что сейчас произошло? Каждый из вас слышал, что я говорил и слышал, как я менял тон голоса и саму речь. Все это — тонкости ведения диалога и мы их еще разучим, но что было важнее всего? — не найдя понимания во взглядах, Ефимов пояснил. — Важнее всего то, что я придерживаюсь буквы закона! Никто не может допрашивать вас без ведома организации, осуществляющей опеку и попечительство. Пока что эту организацию представляю только я, а если я против допроса, то сотрудники правоохранительных органов могут затребовать присутствия представителя от министерства образования. Месяца полтора — два на это уйдет. Так что и связываться никто не станет. Другое дело, что вы пока не являетесь воспитанниками детского дома «Новая заря».

— Как это? — все та же Жука действительно удивилась. — А кто мы?

— В том-то и дело, что пока что — никто, но участковому об этом знать не обязательно. — он подмигнул девчонке. — Кем-то вы станете в Иркутске, когда получите свидетельства о рождении. Таков закон — бумажку можно восстановить только через суд или через специальные учреждения, одним из которых и является наш детский дом. Есть, правда, кое-какие сложности, но они решаемы.

Он бросил на меня короткий взгляд и вернулся к теме урока.

«Небольшие сложности» — это про меня. Остальным, по большому счету, все равно, как назваться, лишь бы «красиво». Моя же ситуация совершенно иная — у старой крови имеются некоторые преимущества перед всеми остальными структурными образованиями и прочерки в строках с фамилиями родителей мне категорически не нужны. Наоборот, Ефимов за немалые деньги договорился о восстановлении моего первого свидетельства о рождении. Того самого, в котором я еще Орлов.

Ценник, конечно, за все это его «друг» заломил приличный, но оно того стоит. Может, я и зря все это затеял, но вновь становиться Вальцовым Андреем Александровичем не стану ни при каких обстоятельствах.

Даже думать об этом неприятно!

Дверь в класс распахнулась без стука и на пороге показался тот самый взрослый мужик из ближнего круга Масяни. Такой насыщенный на посетителей день.

Однако этот посетитель не произнес ни слова — лишь мотнул головой в сторону.

— Варька за старшую. — голос директора был сух. — Плакса, Казах, Ух, Жука — в машину.

Я подскочил одновременно со всеми, но следующее событие заставило споткнуться.

— Я — Вектор теперь.

— Что? — Ефимов также замер, как вкопанный.

— Ух — плохой позывной. — парень стоял с низко опущенным, как перед дракой, подбородком. — Теперь я — Вектор.

— Отставить разговоры! В машину! — рявкнул Егорыч и что-то еле слышно пробурчал себе под нос.

Мы быстро забежали в зал, не забывая хихикать, а Ух-Вектор ожесточенно сопеть. Похватали заранее подготовленные рюкзаки и резво припустили вслед за Ефимовым.

— Николай Ефимович, тут с фасадом… — начал было случайно встреченный прораб.

— Позже! — директор отмахнулся от него. — Детей на экскурсию везу. Опаздываем!

Мы быстро втрамбовались в салон черной Волги и Ефимов аккуратно вырулил со двора.

Хорошая машина, хоть и не новая. О тратах на нее не жалел даже Казах, а Жука так и вовсе в восторге от аппарата. Кто бы мог подумать, что приобретение тачки настолько сильно расширит «оперативное поле», как выразился Егорыч и позволит экономить кучу времени. Еще и мою идею по поиску кривых сразу в движении опробовали. Пока безрезультатно, но дайте время.

— Свои роли все помнят? Жука, отчитаться!

— Проверяю соседские квартиры. Потом сижу тихо у черного хода. Если почую «особых» гостей, то поджигаю свистульку, спокойно ухожу по улице и жду в условленном месте.

— Вектор?

— Девку слепую вытаскиваю и несу на первый этаж. — парень поморщился. — Если жива будет. Потом спокойно ухожу через черный ход к условленному месту.

— Хорошо и на будущее — перед выходом в поле позывной менять нельзя. Кто-то может замешкаться, пока будет решать, как к тебе обращаться, а промедление может обернуться чьей-либо смертью. Казах?

— Блокирую главный вход. Вешаю запоры на двери, если Жука кого почует еще и