как ты ласкаешь себя, что тебе определенно нравится. Желаю слышать звуки, которые ты издаешь. Мечтаю увидеть, как твое тело распадается на части, и поймать выражение твоего лица, когда ты дойдешь до пика. – Сефер вытащил из воды забытую губку и, отжав ее, приблизился ко мне.

– Покажи мне.

Я нахмурилась, глядя на принца, и, прерывисто дыша, прижалась пальцами к чувствительной коже.

Принц только провел губкой по моей груди, и это моментально подействовало на меня. Я прикусила губу, чтобы не издать ни звука: не показать, как его прикосновения действуюи на меня.

– Думаю, тебе нужен еще один палец, любовь моя, я прав? – Прикрыв глаза, Сефер лениво улыбнулся, а его взгляд переместился с моей груди, которую он продолжал аккуратно намыливать, на ладонь у моих бедер.

Я сделала, как он просил. Это было похоже на трюк из моих выступлений, когда музыка ускорялась и я крутилась быстрее, глядя на публику так, словно теряла контроль над собой. Хотя, конечно же, я всегда владела ситуацией.

Но только не в этот раз.

Не тогда, когда извивалась все сильнее и сильнее. Не тогда, когда не могла оторваться от золотистого взгляда, который поглощал меня с такой силой, что это было почти физической лаской. Не во время медленных и настойчивых движений губки, демонстрирующих опыт и оседающих на коже приятным жаром.

Я контролировала ситуацию. Правда контролировала. Он был одержим мной, моим телом. Я была той, кто удерживал его здесь, очаровывая.

Мир вокруг меня закружился, музыка достигла своей кульминации. Кожа горела. Дыхание было прерывистым. Я всхлипнула. Пульсация отдавалась внутри, во всем моем существе. Стон эхом отразился от кафельных стен, когда я достигла пика.

Сефер улыбнулся.

– Вот и все, питомец. На сегодня достаточно.

Все еще сотрясаясь от наслаждения, я одарила его хмурым взглядом. Только один? Очевидно, я не заслуживала большей награды, чем эта. Стиснув зубы, я убрала руку и положила ее на бортик ванны.

Глубокий вдох. Мне нужно было вернуться на землю, если я хотела, чтобы мне разрешили взлететь на вершину блаженства снова. Потому что глубокая, пульсирующая жажда оставалась внутри, требуя большего.

– Такая злая. – Принц усмехнулся и убрал волосы с моего лба. Его когти скользнули по моей голове, когда он запустил пальцы в пряди. – Интересно, смогу ли я усмирить этот нрав.

Отбросив губку, Сефер прижал руку к моей груди, и я вздрогнула от прикосновения кожи к коже, в котором мне было отказано, когда он мыл меня. Его ладонь скользнула по животу. Мышцы напряглись, когда он приблизился к той самой заветной точке.

– Откройся для меня. – Его хвост скользнул мне под коленку, поднимая левую ногу над краем ванны; а я сама подняла правую.

Сердце колотилось в сладостном предвкушении. Рука принца замерла, и он посмотрел мне в глаза.

– Скажи мне остановиться, Зита. Скажи, что ты этого не хочешь.

Это был вызов. Он хотел, чтобы я попыталась его обыграть.

– Нет. Прикоснись ко мне, Сефер. Вознагради своего ручного зверька. – Я одарила его язвительной улыбкой, которая говорила о том, что я приму все, что он даст, и не отступлю. Это было только началом.

Он нежно провел пальцами по чувствительной коже, и все оправдания разлетелись, как стая испуганных птиц. Как бы приятно ни было прикасаться к себе, это было лучше. Намного, намного лучше.

Я ненавидела его прикосновения. Любила. Жаждала. Хотела убежать. Нуждалась в них. Никогда не чувствовала ничего подобного, когда кто-то из приватных клиентов дотрагивался до меня. Или когда мы с Эриком предавались любви.

Все всегда было просто: тело к телу, тесно и горячо. Сейчас же было ужасно и чудесно, сложно, чертовски запутанно, и я пыталась справиться с этим.

Сефер нежно погладил меня там, и на его губах снова появилась загадочная улыбка. Я сильнее прикусила губу, сопротивляясь звукам, рвущимся из моей груди, хотя понимала, что эта битва проиграна.

– Не сопротивляйся, птичка. – Его пристальный взгляд скользнул по мне, и один из клыков сверкнул. Ощутив давление его пальца я выгнула спину дугой, издав громкий вскрик. Его зрачки расширились.

– Зачем ты это делаешь? – Я бы поняла, если бы он просто овладел мной или принудил к оральным ласкам. Но принц был все еще одет и не выказывал никаких признаков своего удовольствия, по крайней мере пока.

– Потому что тызаслуживаешь большего наслаждения. – Со следующим толчком Сефер добавил еще один палец, приблизив меня к тому ощущению наполненности, о котором я мечтала.

Каждый вдох разрывал меня на части, но каким-то образом мне удалось выдавить из себя раздражение.

– Не только это… Все, что произошло… Сегодня… Ты был добр ко мне.

Сефер сжал губы и слегка нахмурился.

– Когда ты упала в снег… – Он выдохнул, его плечи опустились, а между бровями показалась морщинка. – Я подумал, ты умрешь, и понял, что не хочу этого.

Принц продолжал двигаться так, что от удовольствия звенело в ушах. Удивительно, но я все еще могла слышать его.

– Так что теперь я забочусь о тебе, как ответственный хозяин. – Его рука вцепилась в мои волосы, откинув голову назад.

Я ухватилась за края ванны, будто пыталась сохранить рассудок.

– Я не сделаю того, что ты хочешь.

Сжав зубы, я уставилась на него, пытаясь представить себе тучного, больного посетителя, который однажды пытался склонить меня к ужину. Но даже в моей голове принц все испортил: он перерезал горло мужчине, прежде чем овладеть мной на столе, измазал едой и кровью, а затем слизал ее.

– Я никогда не ощущу истинное удовольствие с тобой.

Но, черт, я была близка к этому.

– Мило, что ты считаешь, будто у тебя есть выбор. Но, кажется, ты забываешь, что принадлежишь мне. Полностью.

Затем Сефер наклонился, и его губы завладели моими, когда он ввел в меня третий палец.

Черт. Это было слишком. Сладкая боль расширяла и раздвигала пределы моих возможностей, его язык ворвался в мой рот, заявляя о том, что он принадлежит мне, красноречивее любых слов.

Нет. Нет. Нет. Я не могла. Не стала бы.

Но я целовала его в ответ, стонала ему в рот, позволяя собирать мои стоны, мое дыхание и последние крупицы здравомыслия.

И что-то во мне разрасталось – мучительное, медленное, чистое удовольствие. Это чувство было подобно птице, которую выпустили из клетки на волю.

Принц дернул меня за волосы, и мир взорвался. Мой крик разнесся по ванной, выражая в равной степени удовольствие, стыд и злость оттого, что он довел меня до такого чертовски яркого удовольствия. Этот крик исходил не только из моего тела,