class="p1">Мы не сказали ни слова о любви. Ни о страсти. Ни о чувствах. Мы составляли договор. Самый важный в нашей жизни. И в этом была наша искренность. Наше признание друг другу в том, что мы ценим больше всего: ясность, ответственность, совместный труд.

И когда мы поспорили о формулировке пункта о «распределении домашних обязанностей с учётом профессиональной загрузки и личных склонностей» (я настаивала на чётком графике, он — на гибкой системе), мы оба вдруг замолчали и посмотрели друг на друга. И рассмеялись. Тихо, счастливо.

— Знаете, — сказал Вальтер, откидываясь на спинку стула, — когда я впервые увидел вас, составляющую меморандум, я и представить не мог, что буду спорить с вами о том, кто будет выносить мусор в нашем общем доме.

— А я, — призналась я, чувствуя, как улыбка не сходит с моих губ, — считала, что максимум нашего взаимодействия — это победа в бумажной войне. А не… планирование совместного бюджета на содержание сада.

Мы сидели за столом, заваленным теперь общими документами и нашими блокнотами, и чувствовали себя невероятно, до глупости счастливыми. Лео своим детским, прямым жестом разрубил гордиев узел наших взрослых сомнений. А мы, вместо того чтобы растеряться, взялись за то, что умели лучше всего: составление подробного, продуманного, безупречного плана на будущее. Наше будущее.

«Пункт 1: Внешний катализатор (действия Лео) ускорил переход к обсуждению долгосрочных перспектив партнёрства. Пункт 2: Начата разработка плана «полного объединения активов» (брак, общий дом, финансы). Пункт 3: Процесс идёт в привычном режиме — через составление списков, обсуждение пунктов и поиск компромиссов. Пункт 4: Эмоциональный фон положительный, несмотря на сложность тем. Наблюдается взаимное удовлетворение от процесса. Вывод: система работает. Переход на новый уровень осуществляется в штатном режиме.»

Я мысленно завершила запись, глядя на его склонившуюся над бумагой голову. И поняла, что на этот раз это не просто анализ. Это — предвкушение. Самого большого и самого важного проекта в моей жизни. И лучшего партнёра, о котором я могла мечтать.

Глава 30

Бракосочетание графа Вальтера фон Адлера и мадам Алисы Соколовой стало событием сезона. Но не потому, что было самым пышным. Потому, что было самым… правильным.

За три недели до назначенной даты я составила подробный план мероприятия на двенадцати листах, с цветовой кодировкой, таблицами ответственных и почасовым графиком. Вальтер, просмотрев его, сделал единственную правку: добавил графу «Резервное время на непредвиденные магические аномалии» с коэффициентом 1,5. Мы оба подписали документ, как подписывали контракты. Это был наш язык. Наше доверие.

Церемония проходила не в фамильной часовне Адлеров, мрачной и пропахшей ладаном, а в восстановленной зимней оранжерее. Той самой. Стёкла были вымыты до блеска, засохшие растения заменены на живые, но не экзотические, а простые, крепкие цветы местных сортов, расставленные в геометрически безупречном порядке. Магия здесь работала не для создания иллюзий или фейерверков. Она обеспечивала идеальную температуру и влажность, создавала мягкое, рассеянное освещение, похожее на свет пасмурного, но тёплого дня. Удобство. Не пафос.

Гости прибывали точно ко времени, указанному в приглашениях, где, помимо традиционных формулировок, была приложена схема рассадки с учётом совместимости темпераментов и политических взглядов. Никакой толкотни, никаких споров о местах. Всё было предусмотрено.

Я стояла в небольшой боковой комнате, отделанной светлым деревом, и проверяла последние детали по своему мини-блокноту. На мне было платье. Не воздушное, не усыпанное кристаллами. Платье из плотного серебристо-серого шёлка, сшитое по простому, но безупречному крою. Его линии были прямыми, силуэт — строгим. Единственным украшением был тонкий пояс из переплетённых серебряных и тёмно-синих нитей — работа Лео и Алекса, символ слияния порядка и магии. В волосах — ни жемчуга, ни диадемы. Простая шпилька из полированного чёрного дерева. Я чувствовала себя… собой. Не невестой из сказки. Алисой Соколовой, заключающей важнейший стратегический альянс.

Дверь приоткрылась, и внутрь просунулась взъерошенная голова Леры.

— Всё готово. Публика расселась. Оркестр (если можно так назвать трёх магов с кристаллическими арфами) настроен. Твой будущий муж у алтаря выглядит так, будто проверяет балансовый отчёт, а не ждёт невесту. Идеально.

— Спасибо, Лера, — кивнула я, делая последнюю пометку: «Проверить, доставлен ли подписной лист для гостей».

— О, да, твой брачный контракт в трёх экземплярах уже лежит на отдельном столике с перьями. Выглядит солиднее, чем устав империи. — Она фыркнула, но в её глазах светилась тёплая радость. — Удачи. И… будь счастлива, системщица.

Она исчезла. Я сделала глубокий вдох. Не от волнения. От сосредоточенности. Предстояло провести ключевое мероприятие. Важно было соблюсти регламент.

Музыка изменила тембр, подавая условленный сигнал. Моя очередь. Я вышла в оранжерею.

Воздух был наполнен лёгким ароматом земли и зелени. Солнечный свет (искусственный, но безупречно смоделированный) падал ровными прямоугольниками на дорожку между рядами стульев. Гости обернулись. Я видела их лица: удивление, любопытство, сдержанное одобрение. Никаких сантиментов. Я шла одна. Не потому, что не нашлось желающих меня вести. Потому что это был мой путь. Моё решение. Я шла ровным, уверенным шагом, чувствуя, как ткань платья мягко шуршит вокруг ног. Моё внимание было приковано к концу зала.

Там, под сводом из живых ветвей, стоял он. Вальтер. В традиционном камзоле цвета тёмного хаки, но без тяжёлых гербовых вышивок. Простой, строгий. Его руки были сцеплены за спиной, поза — выжидательная, но не напряжённая. Когда я приблизилась, я увидела, что он не улыбается. Его лицо было серьёзным, сосредоточенным. Но в глазах, в этих обычно ледяных серых глубинах, горел ровный, тёплый свет. Как отдалённая, но неизменная звезда.

Рядом с ним, вытянувшись в струнку, стоял Лео. На нём был миниатюрный костюмчик, сшитый по тому же простому образцу, что и у отца. Его светлые волосы были аккуратно приглажены. В руках он держал бархатную подушку для колец. И это была не купленная безделушка. Это была наша подушка.

За неделю до церемонии Лео, изучив план, указал на пункт «аксессуары для колец» и заявил: «Я хочу сделать её. Сам». Мы не стали отговаривать. Купили кусок плотного тёмно-синего бархата, нитки, иголку. Я показала ему, как делать разметку, как держать иглу, как делать простые, но крепкие стежки. Он сидел, высунув кончик языка, и с невероятным терпением сшивал две половинки. Получилось кривовато. Швы местами стянули ткань, один угол был чуть короче другого. Но это была его работа. Осознанная, трудная, идеальная в своём несовершенстве. И теперь он держал её так бережно, с таким достоинством, что у многих гостей дрогнули уголки губ.

Мы остановились друг напротив друга. Магистр Элвира, председатель Совета, согласившаяся провести церемонию, смотрела на