Элианы. Терион, склонившись над знаком на груди ребёнка, отступил сразу, когда она вошла.

— Что случилось? — спросила Элиана.

— Он спал, — быстро сказала Нира. — Потом резко открыл глаза, сказал, что в комнате опять темно, хотя было светло. И знак…

Элиана уже видела.

Знак под ключицей Каэля не просто потемнел. Он расползался тонкими чёрными лучами по коже, как трещина по стеклу. Не быстро, не так страшно, как в первую ночь, когда его привезли на руках, но гораздо глубже. Каждая линия словно уходила не наружу, а внутрь, к сердцу, к тому самому месту, которое в этом мире называли родовой кровью.

Мальчик смотрел на неё огромными серыми глазами.

— Эли, — прошептал он. — Она опять рядом?

Элиана села возле него и взяла его руку.

— Здесь её нет.

— А почему тогда холодно?

Арман вошёл следом и застыл у двери.

Каэль увидел его и попытался повернуться, но сил почти не было.

— Папа…

В этом слабом слове было столько доверия и страха одновременно, что лицо Армана стало почти серым.

— Я здесь, сын.

— Не отдавай меня.

— Не отдам.

— Если они скажут?

Арман подошёл ближе. Уже не резко, не как повелитель комнаты. Осторожно, будто боялся, что слишком громкий шаг причинит ребёнку боль.

— Даже если скажут.

Каэль слабо кивнул, но его пальцы в руке Элианы всё равно дрожали.

Терион тихо произнёс:

— Метка ушла глубже.

Элиана подняла на него взгляд.

— Почему?

— Возможно, из-за найденной записки. Из-за того, что ложная связь почувствовала угрозу.

— Связь может чувствовать?

— Не как человек. Но проклятие, привязанное к крови, реагирует на изменение власти над ним. Если оно долго питалось страхом, ложью и родовыми печатями, то любая попытка раскрыть правду может вызвать сопротивление.

Элиана медленно выдохнула.

— Проще.

Терион посмотрел на неё с усталой растерянностью.

— Оно не хочет отпускать наследника.

Каэль зажмурился.

Арман резко повернулся к мастеру.

— Не говори так над ним.

— Простите, милорд.

Элиана наклонилась к мальчику ближе.

— Каэль, послушай меня. В тебе есть чужая тень. Мы это уже знаем. Но тень — не ты. Она может пугать, холодить, делать вид, что сильнее всех. Но она не ты.

— Она говорит, — едва слышно прошептал он.

Нира побледнела.

Арман наклонился.

— Что говорит?

Каэль замотал головой, но слабость тут же заставила его остановиться.

— Не хочу.

Элиана погладила его по пальцам.

— Не повторяй, если не хочешь. Просто скажи: она зовёт тебя во дворец?

Мальчик не ответил.

Но его рука сжалась.

Этого хватило.

Арман выпрямился. Взгляд стал ледяным.

— Рен.

Стражник появился на пороге почти сразу, будто всё это время стоял рядом и ждал приказа.

— Милорд.

— Никого из дворца не впускать. Вообще никого. Если появятся серые плащи, совет, Рейвен, Селеста, посыльные, управляющие — ворота закрыты. Если будут требовать именем рода, скажешь, что наследник под моей защитой.

Рен поклонился.

— А если они приведут городскую стражу?

Арман посмотрел на сына.

— Тогда пусть попробуют забрать ребёнка при всём городе.

Рен на мгновение поднял глаза. В них мелькнуло что-то похожее на уважение, но он тут же скрыл это поклоном и ушёл.

Элиана снова перевела взгляд на Териона.

— Что можно сделать?

Мастер молчал слишком долго.

Она знала этот взгляд. В нём не было равнодушия. Там было знание ответа, который никому не хочется произносить.

— Говорите.

Терион посмотрел на Армана.

— Милорд…

— Ей, — сказал Арман. — Говори ей.

Терион медленно кивнул.

— В книге вашей матери есть упоминание о старом очищении родовой крови. Не лечении в обычном смысле. Скорее разрыв привязки между наследником и чужой печатью. Но это не простой обряд. Он требует того, кто видит ребёнка раньше крови.

Элиана невольно посмотрела на записку, которую Арман принёс с собой и положил на край стола.

“Она не будет знать наших печатей, но увидит ребёнка раньше крови.”

— То есть меня, — сказала она.

Арман напрягся.

— Нет.

Элиана даже не посмотрела на него.

— Что значит “требует”?

Терион заметно сглотнул.

— Чужая тень держится за родовую кровь. Её нельзя просто выжечь силой — вы уже видели, что родовая магия делает хуже. Её нужно вывести туда, где она не сможет питаться наследником.

— Куда?

Молчание.

Теперь Арман ответил раньше мастера.

— В того, кто станет проводником.

Элиана повернулась к нему.

Он смотрел на Териона, но говорил уже так, будто понял смысл раньше всех.

— Нет, — повторил Арман. — Об этом не может быть речи.

Каэль испуганно посмотрел с отца на Элиану.

— Что такое проводник?

Элиана сразу наклонилась к нему.

— Взрослое слово. Не для тебя сейчас.

— Это больно?

— Мы не будем говорить о страшном, пока не поймём, что именно нужно делать.

— Ты уйдёшь?

Вопрос прозвучал так тихо, что сердце у неё сжалось.

Арман закрыл глаза.

Элиана посмотрела на мальчика и не смогла солгать красиво.

— Я постараюсь остаться.

Каэль понял, что это не обещание. Дети иногда слышат правду лучше взрослых. Он отвернулся к деревянному дракончику, лежащему рядом, и вцепился в него слабой рукой.

— Не хочу во дворец, — сказал он.

— Никто тебя туда сейчас не везёт, — ответила Элиана.

В этот момент у входной двери раздался шум.

Не стук. Голоса.

Резкие, официальные, уверенные.

Мира побледнела.

— Они всё-таки пришли.

Рен сказал что-то снаружи, но ему ответил другой голос. Женский. Мягкий, достаточно громкий, чтобы его услышали даже в приёмной.

— Я не требую ничего лишнего. Я хочу увидеть больного ребёнка, за которого отвечаю перед родом.

Селеста.

Каэль сжал дракончика так сильно, что побелели костяшки пальцев.

Знак на его груди вспыхнул.

Элиана резко повернулась к Арману.

— Не пускайте её.

Он уже шёл к двери.

— Не пущу.

— Не один, — сказала она.

Арман остановился.

В прежние дни такой приказ от бывшей жены мог бы вызвать в нём холодную ярость. Сейчас он только коротко кивнул.

— Тогда оставайся за мной.

— Нет. Рядом. Если я буду за вами, она начнёт говорить через вас.

Он посмотрел на неё долгим взглядом.

— Ты слишком быстро учишься дворцовым войнам.

— Я не учусь. Я устала от них.

Они вышли в холл вместе.

У входа стояла Селеста. В светлом плаще, с убранными волосами, с лицом женщины, которая провела тяжёлую ночь в тревоге. Рядом с ней — лорд Рейвен, сухой и высокий, с тонкими губами и взглядом, в котором не было ни капли усталости. За ними двое дворцовых стражей и мужчина в тёмной мантии, незнакомый Элиане, но по выражению лица похожий на человека, который пришёл не спрашивать, а удостоверять чужую правоту.

У ворот уже собирались люди.

После прошлой ночи окраина стала просыпаться на любой шум у лечебницы быстрее,