— Ни одной конкретной фразы, ни одного точного утверждения. Все как вы и велели, государь.

— Вижу. Славно поработали.

— Стряпчие не зря едят свой хлеб, государь. Желаете обнародовать это заявление немедленно?

— Зови великого князя. Пусть он эту галиматью иноземцам зачитывает. Я позориться не буду.

* * *

— Ты верно сказал про «уникальную услугу», Борис. Уникальней нет, — довольный князь, кажется, все еще не мог поверить, что он уже архимаг, и то и дело формировал в своей ладони сгусток тьмы и тут же развеивал его, — Поэтому награда должна быть соответствующей.

Честно сказать, меня поведение князя немного пугало. Безумный блеск в глазах, этот сгусток тьмы в руке, подрагивание пальцев, которое мужчина даже не пытался скрыть. Толстая вела себя не в пример адекватнее. А здесь целый глава Тайного приказа не мог справиться с эмоциями. Да и не пытался.

— Пока я летел в Архангельск, я много думал о том, что тебе пообещать и чем вознаградить, — новоявленный архимаг хищно улыбнулся, отчего я вздрогнул и стал планировать свой побег из кабинета, — Деньги нужны всем, но это банально. Да и везет тебе на них. Редкие ресурсы Тумана? Так ты их себе сам найдешь. Тут скорее мне надо занимать очередь среди желающих купить твою добычу. Да не пугайся ты так, — мое нервное поведение заметили, — Не буду я тебя убивать.

— Рад слышать, — я прекратил озираться и, насупившись, посмотрел на князя, — Но будет куда лучше, если вы перестанете создавать магию во время разговора.

— А? — князь обратил внимание на сгусток тьмы в своей ладони, — Это не боевое. Мне так проще думается.

— Нервирует, — честно пояснил я.

— Ладно, — князь развеял магию и сел напротив меня, — Самое ценное, чем я могу тебя наградить, кроме своей благодарности, это люди, Борис. Тебе ведь нужны люди?

— Нужны, — кивнул я, а в душе опять поднялась боль недавней потери.

— Да, дядька Ефим всегда умел делать больно, — тихо проговорил князь, смотря на меня.

— Вы его знали?

— Он был моим наставником.

— Значит вы помогали ему…

— Спокойно, парень, — осадил меня князь видя, что я начинаю заводиться, — Никто ему не помогал. Там была нелепая череда случайностей… Впрочем, тебе об этом знать не обязательно. А вот то, что Ефим Задира уничтожен, тебе знать следует.

— Как уничтожен⁈ — я аж привстал со своего места, когда услышал эту новость.

— Совсем уничтожен.

Я сел обратно и опустил голову.

В заявление князя я поверил сразу. Не было даже шальной мысли, что мне врут и выгораживают своего человека. Не тот случай и не те весовые категории. Меня просто между делом поставили перед случившимся фактом. Ефим умер. И это означало, что я не смогу лично вырвать сердце этой твари и плюнуть в его лицо за смерть своих товарищей. У меня отняли даже такую малость.

— Если когда-нибудь захочешь плюнуть в наглую морду этого урода, то знай, что из тела Ефима сделано чучело, — меня опять читают как открытую книгу, — Государь приказал разместить его в Палатах. Будешь хорошо себя вести, и такая возможность у тебя появится.

Все-таки работа в тайных службах оставляет на людях свой отпечаток. «Будешь хорошо себя вести». А ведь мог по-человечески, но не удержался, напомнил мне мое место. Ладно, обижаться на подобное не имеет смысла. Старого коня новым трюкам не научишь.

— Выкупить чучело я могу?

— Это тебе надо обсуждать с государем, Борис. Ефим его враг и его трофей. Сомневаюсь, что государь его тебе отдаст.

— Враг? — зацепился я за слово, которое совсем не ожидал услышать, — С каких пор?

— С тех пор, как продался ромеям.

— Ефим работал на Византию? — удивился я.

— К сожалению, — буркнул нахмурившийся князь.

А вот это уже похоже на развод от спецслужб. Смотри, мальчик, как нехорошие дяди за границей работают. Там страшно. У-у-у. Там враги. Они тебя обидят.

Нет, то что за границей враги, я и так знаю. Это, по определению, так. Добрые соседи бывают только в сказках, ну и когда есть взаимная выгода. В остальных случаях тебя всегда используют не самым приятным образом, ибо ты чужак, а значит тебя, по определению, не жалко. И в этом мире это константа.

Вот только князь не играет. Ему и правда неудобно от того факта, что древний вампир продался ромеям. Для него это явно личное.

А значит это не тонкий заход Тайного приказа. Ефим действительно работал на Византию. И тогда вся история с гнилосветом приобретает совсем другой размах. Да и посланные по мою голову убийцы, которых я, кстати, еще не видел, тоже становятся героями совсем другой оперы.

Но есть и еще кое-что… Ведь, если я больше не могу убить Ефима, то это не значит…

— Не вздумай мстить ромеям! — окрик князя вернул меня к реальности.

Проклятие! Чертовы древние пни, что веками учились читать своего собеседника даже не по мимике, а по тому как он дышит! Как тут с людьми общаться? Я ведь только подумал.

— Даже не думай в эту сторону, Борис, — покачал головой князь, — Это очень плохая идея. Связываться с византийцами себе дороже. Да и все случившееся с тобой и твоими друзьями это, скорее всего, инициатива Ефима. Забияка всегда был жестоким и злым. Нравилось ему людей мучить.

— Скорее всего? — зацепился я за фразу князя, — То есть, вы не уверены?

— Не уверен, — смотря прямо мне в глаза заявил архимаг, — Такой информации у меня нет, а значит возможны варианты.

— То есть…

— Если я узнаю, что в гибели твоих друзей виноваты византийцы, ты узнаешь об этом одним из первых. Обещаю тебе. Доволен?

— И вы расскажите мне всю правду?

— И я расскажу тебе всю правду, — послушно повторил за мной князь, и я ему поверил, — Теперь мы можем вернуться к твоей награде?

— А это не все?

— Нет, — князь искренне рассмеялся, — Это не все.

— Тогда я внимательно слушаю вас.

— Стервец, — покачал головой улыбающийся князь, — Я тут речь ему заготовил, а он… Ладно. Самая главная ценность в этом мире это люди. Верные люди. И в награду за твою услугу я хочу подарить тебе верного человека.

Честно говоря, звучит не очень. Подарить человека? Ну ладно, в этом мире такое, наверное, возможно, но откуда, черт возьми, у раба возьмется верность? Поверить в такое очень сложно. Я уж скорее поверю в том, что таким образом Тайный приказ внедряет в мое окружение своего агента. Но даже это слишком. Слишком двулично. Все-таки преподносится это как ответный дар, да еще и уникальный.

— Знаю, о чем ты сейчас