собрать. Вы в курсе покушения на меня с использованием некоего амулета, ускоряющего течение времени?

— Да, я слышал об этом, — кивнул Колюкин.

— Пчелиная семья, делающая этот мёд, появилась как побочный результат этого покушения. У меня было шесть ульев. Пять рассыпались в труху, в, а шестом пчёлы неизвестным способом мутировали. И в результате этой мутации князь попробовал тот самый мёд.

— Что ж, — произнёс дознаватель после некоторого размышления, — я передам князю ваши слова. Но за последствия не ручаюсь. Волков бывает горяч и на руку скор. А отменять собственные решения ему не по статусу, это случалось на моей памяти всего два раза.

Глава 17

Хозяин со слугой сидели в пикапчике на обочине ведущего в столицу тракта. На заднем диване шумно сопел Байкал, прислушиваясь к разговору людей.

— Скажи, Некрас, у тебя после встречи с тем, в балахоне, всё в порядке? — ненавязчиво поинтересовался Иван.

— Вроде, всё, — подумав, ответил тот. — Сперва он вроде сунулся — как тогда, в Аномалии — душу вынать. Но я теперь амулет от этого дела разве что в бане снимаю. Так что помог он продержаться до времени. А потом и печать клятвы сработала. Как полыхнула огнём! У меня грудь до сих пор печёт, и того типа ожгло неслабо. Он отшатнулся и меня отпустил. Только всё одно силы много успел вытянуть. Так, что я уж и стоять не мог, не то, что идти. Ноги сами подкосились. Но ничего, отлежался. Как у демона балахон огнём взялся, так мне и вовсе полегчало.

Некрас помолчал, что-то соображая, потом добавил:

— Если бы ты его не уработал, мне бы конец пришел. Ни амулет, ничего бы не помогло. Я ведь и не помню себя с того момента, как эту Тварь увидел. Как шел, что делал — ничего не помню. Вновь себя осознал с того момента, как на груди руны вспыхнули. А иначе страшно даже представить, что натворить мог.

— Считай, тебе повезло, — покивал Иван. — Нам обоим повезло. Я ведь тоже с подобными Тварями дела прежде не имел. Хорошо, средство против него нашлось.

— Да!

Некрас вскинулся, сунул руку в карман и вынул тщательно свёрнутый бумажный пакетик.

— Вот!

Он развернул пакет и продемонстрировал хозяину четыре бледно-золотистых шарика.

— Нашел на указанном месте, в самой серёдке. Надо же: такой жар стоял, что земля на полметра вглубь выгорела, а они даже чуточку не подплавились.

— Терентьев поглядел на слугу серьёзно:

— Знаешь, поди, что это такое?

— Как не знать! Правда, слыхать — слыхал, а видеть не приходилось. А теперь вот сподобился и в руках подержать.

— Вот и возьми себе. Не ради богатства, а ради защиты себя и людей моих. От аномальных Тварей это, пожалуй, самое сильное оружие. Сильнее подействует, если только я эти пульки лично в Тварь запущу. Три штучки в свой воздушник заряди на всякий случай, а одну снеси в Селезнёвку к мастеру Вострякову. Если мастер что для меня тебе передаст, забери. А будет спрашивать, где пульку добыл — на меня кивай. Мол, твоё дело маленькое: взять и доставить.

— Сделаю, — кивнул Некрас.

— Вот, собственно, и всё, — закончил инструкции Терентьев, — давай прощаться. Как раз машина за мной прибыла. Не знаю, что там станется впереди, но будь поосторожней. Я встречал в Селезнёво подобную Тварь. Может, эту самую, а, может, и какую другую. Знаешь что, дай-ка мне эти три шарика, а себе возьми вот это.

Иван вынул из кармана магазин воздушника с шестью пульками.

— У меня и другие средства против монстров имеются. Тот же лом, например. А у тебя пусть побольше шансов на выживание будет. Может, получится — на зимние праздники вырвусь на денёк-другой. А пока с утра до вечера не продохнуть.

Егерь обернулся назад, потянулся к собачьему косматому боку, почесал, похлопал:

— Не кручинься, Байкалушка. Как обещал, по весне вернусь.

Собакен дёрнулся было к хозяйской руке, но Иван уже вышел из пикапчика. Махнул рукой и пересел в другую машину. Битвы битвами, Аномалии Аномалиями, а сегодня было ещё одно дело. Важное, неотложное.

* * *

Розенкранц, видимо, ждал у входа. Едва Иван постучал, как дверь распахнулась. Маг с почтительным поклоном пропустил гостя в дом и, небрежным жестом заперев замки, повёл Терентьева на кухню, к травам и горшкам. Все компоненты уже были приготовлены и аккуратно разложены на столе. Кастрюлька, та же самая, стояла на плите, а рядом с ней — ведро чистейшей родниковой воды.

Но как бы там ни было, приготовление отвара с полным соблюдением технологии заняло всё те же полтора часа. Потом — заговор, изрядно подъевший силы. Наконец, Иван поставил готовое зелье на стол и устало выдохнул:

— Готово.

И прежде, чем Розенкранц выставит лекаря и займётся своими ногами — для этого ему помощь студента не нужна — быстро сказал:

— Дементий Карлович, можно вопрос?

Учитель внимательно посмотрел на ведуна и разрешил:

— Спрашивайте.

— Мне бы хотелось, — начал Иван, — более интенсивно тренировать каналы, не пользуясь полигонами. Я понимаю, что принципиальная возможность есть: гонять энергию из руки в руку. Но у меня не получается. Что может быть не так?

Вместо ответа Розенкранц долго и внимательно разглядывал студента. Даже обошел его кругом. Потом ещё какое-то время размышлял, наморщив лоб. Потом хлопнул по этому лбу ладонью и задал встречный вопрос:

— У вас два источника?

— Ну да, — как само собой разумеющееся подтвердил Терентьев. — Но ни в вашей тетради, ни в учебнике я ни слова не нашел на этот счёт.

— Разумеется, — хмыкнул Розенкранц. — Это сочетание встречается слишком редко, чтобы тратить время на сочинение лишнего параграфа в учебник. Во сто раз реже, чем ведуны. А тренироваться просто. Сложите ладони, направьте поток Силы, а после разведите руки на такое расстояние, чтобы запустилась передача. Преобразование энергии прямо в каналах невозможно, нужно дать источникам время и место для этого. И будьте умеренны и осторожны. Пять минут упражнений, после час отдыха. Иначе спалите каналы, и ваши источники разом станут бесполезными. Повреждения каналов не лечатся.

— Спасибо, Дементий Карлович, — поклонился Иван. — С вашего позволения, пойду пробовать.

— Идите, идите, — усмехнулся маг. — По правде говоря, мне тоже есть, чем заняться.

Егерь распрощался и почти