к числу лет работы, необходимому для получения нормальной пенсии, снижать уровень льгот, предоставляемых различными специальными пенсионными системами, снижать отношение средней пенсии к средней заработной плате.

***

Особенно рельефно проблемы функционирования систем социальной защиты, такие как дестимулирование занятости, зарегулированность рынка труда, неспособность провести диктуемые финансовыми ограничениями реформы, проявляются в регионе, который был местом возникновения системы социальной защиты, – континентальной Западной Европе.

Это еще одно подтверждение связи продолжительности существования систем социальной защиты с остротой проблем, возникающих на постиндустриальной стадии. Здесь давление финансовых проблем заставляет даже политиков, традиционно выступавших за экспансию социальных обязательств, инициировать малопопулярные реформы, направленные на их ограничение. В Германии налоги на заработную плату составляют 42% ее величины, государственные финансы в глубоком кризисе. Германия не может привести размеры дефицита бюджета в соответствие с маастрихтскими критериями. В этой ситуации неудивительно, что лидер германских социал-демократов канцлер Г. Шрёдер говорит о том, что «мы не можем продолжать сохранять существующую систему: никаким образом мы не можем избежать изменений… мы должны сказать „до свидания“ многому из того, что стало дорого для нас, но также, к сожалению, слишком дорогостояще… мы должны изменить нашу ментальность и научиться смотреть в лицо реальности… демографический спад и старение населения скоро сделают нашу систему здравоохранения, пенсионную систему непозволительно дорогими… многое придется изменить… нет разумной альтернативы»430.

С начала 1980‑х годов, когда кризис пенсионных систем стал очевидным, идет процесс повышения пенсионного возраста (Германия, Греция, Италия, Португалия, Великобритания), минимального срока работы, необходимого для получения полной пенсии (Германия, Греция, Италия), ужесточения условий более раннего пенсионирования (Франция, Германия). Отношение средней пенсии к зарплатам было снижено за счет введения более жестких механизмов индексации (Австрия, Финляндия, Франция, Германия, Греция, Италия, Голландия). Происходит сокращение периода, в течение которого более длительная работа предусматривает увеличение базы предстоящих пенсионных выплат (Австрия, Финляндия, Франция, Италия, Голландия, Португалия, Великобритания), сокращаются пенсионные привилегии занятых в государственном секторе (Финляндия, Греция, Италия, Португалия)431.

Старшие возрастные группы целеустремленны в выборе своих политических приоритетов. Важнейшим для них является то, что относится к государственным субсидиям, направляемым пенсионерам. Многие политики убеждены, что голосование старших возрастных групп в большей степени зависит от позиции кандидатов по отношению к пенсионному обеспечению, чем позиция любой другой группы по любому другому поводу. Журнал Fortune провел опрос 329 знатоков внутренней жизни Вашингтона (членов конгресса, его аппарата, высокопоставленных сотрудников Белого дома)432. Опрашиваемых просили оценить влияние 120 групп интересов на политические решения. Результаты показали, что Американская ассоциация пенсионеров – сильнейшее лобби в Вашингтоне433.

Особенно серьезными являются политические препятствия на пути пенсионных реформ в странах, где они носят более щедрый характер, отношение средней пенсии к средней заработной плате высоко, а роль выплат из пенсионной системы велика для значительной доли населения, включая политически влиятельных избирателей средних классов. Это характерно для континентальной Европы434. Здесь группы давления, ориентированные на сохранение существующих пенсионных режимов, как правило, способны оказать на правительство давление, чтобы заставить его либо отказаться от инициатив по ограничению пенсионных обязательств, либо сделать их существенно менее радикальными.

Политическая непопулярность мер, связанных с ограничением пенсионных обязательств, дает сильный инструмент борьбы тем участникам политического процесса, которые поддерживают существующие установления. Развитие событий во многих западноевропейских странах показало, что даже слабое рабочее движение способно породить массовый протест против попыток правительства ограничить социальные программы. Франция – наглядный пример этому. При доле членов профсоюзов, составляющей менее 15% рабочей силы, и внутренней разделенности профсоюзного движения оно слабо. Однако, когда дело доходило до мобилизации общественности вокруг проблем, связанных с социальной защитой и пенсионной системой, французские профсоюзы неоднократно оказывались способными остановить предлагаемые правительством реформы.

Таким образом, в условиях постиндустриального мира правительства оказываются под двойным давлением: с одной стороны, тенденции старения населения, глобальная налоговая конкуренция вынуждают их сокращать или по меньшей мере ограничивать рост уровня социальных расходов; с другой стороны, непопулярность таких мер и объективные трудности осуществления изменений создают серьезные, часто непреодолимые препятствия на пути введения ограничительных мер.

Неприятное сочетание невозможности дальнейшего роста налоговой нагрузки, трудности повышения пенсионного возраста и снижения отношения средней пенсии к средней заработной плате сужает свободу маневра в поиске источников финансирования распределительной системы в процессе перехода к накопительной системе. 70–30 лет тому назад, когда наиболее развитые страны нынешнего мира формировали свои пенсионные системы, они обладали широкой свободой маневра, могли легко пойти по пути развития накопительного страхования, избежав возникновения одной из наиболее острых экономических и политических проблем, с которой столкнулись в конце XX – начале XXI века. В то время эти долгосрочные проблемы не были, да, по-видимому, и не могли быть осознаны. В этом тяжелое бремя лидерства: приходится учиться на своих ошибках. Для стран догоняющего развития, к которым относится и Россия, возможность извлечь уроки из опыта тех, кто уже прошел свой путь проб и ошибок, начать решать долгосрочные проблемы до того, как они в полной мере проявились, стали трудноуправляемыми, – серьезное преимущество.

Образованные и здоровые

Как менялась организация систем финансирования образования и здравоохранения в Европе и США

__________

NB. Статья впервые опубликована в журнале «Вестник Европы»435.

Все статьи этого цикла были впервые опубликованы в «Вестнике Европы» (тома IX, X, XI, XII, XIII, XIV) и впоследствии в переработанном виде вошли в 12‑ю и 13‑ю главы книги «Долгое время».

__________

В далеком прошлом остались темные века, отблистало Возрождение, оставившее глубокий след на лице Европы – соборы, дворцы, картины, университеты, театры и книги, горы книг. Миновал и «век Просвещения», триумф энциклопедистов завершился Французской революцией, гильотиной, но декларацией прав человека.

Начиналось Новое время.

Интересно посмотреть на этот процесс с точки зрения развития образования населения.

Ценность и даже самоценность образования, знания была известна и древним. В темные века образованность передавалась через монастыри, позднее через университеты и воспроизводилась, вполне осознанно, как и другие цеховые умения и навыки, в узких слоях потомственных юристов, докторов, финансистов, теологов, администраторов, судей, чиновников.

Фрэнсис Бэкон писал в своем всеобъемлющем труде «Великое восстановление наук»: «…одни люди стремятся к знанию в силу врожденного и беспредельного любопытства, другие – ради удовольствия, третьи – чтобы приобрести авторитет, четвертые – чтобы одержать верх в состязании и споре, большинство – ради материальной выгоды и лишь очень немногие для того, чтобы данный им от Бога дар разума направить на пользу человеческому роду»436.

Но он же отчеканил: «Очень часто наука приносит весьма сомнительную пользу, чтобы не сказать – никакой»437.

***

К началу XIX века ведущие страны Западной Европы, занятые распрями между собой, были безусловными мировыми лидерами – в торговле, науке, технологиях, военном деле.

Уровень образования в Западной Европе был выше, чем в подавляющей части остального мира. Сказывались более высокий уровень урбанизации, больший вес торговли и промышленности в структуре занятости. При этом сама организация системы образования, по сути, не отличалась от той, что существовала в предшествующие столетия. Государство практически не участвовало в предоставлении образовательных услуг и организации обучения438.

Университеты стали «престижной корпорацией». К концу Средних веков они предлагали власти «менее открытую среду, чем раньше», становясь в большей степени «центрами профессионального образования на службе у государства, нежели центрами чистого научного и интеллектуального труда». Знание, воплощенное университетом, очень скоро приняло вид силы,