сорока, в платье до щиколоток, переднике и чепчике, она охала, ахала и жалела «бедную госпожу», причем «госпожа» периодически превращалась у нее в «несчастную девочку», которой пришлось натерпеться страху. Горничная принесла мою одежду, и тут до меня дошло, что под одеялом я в нижнем белье, причем не местном, а своем. А я не знаю, кто меня раздевал… И от этой мысли жаром опалило и щеки, и уши. Но задавать вопрос об этом показалось мне не уместным.

— Ох, бедняжечка, сейчас я помогу вам дойти до вазы. Все же хозяину нужно было наплевать на приличия и пригласить вас к себе. Все безопаснее. А эти постоялые дворы! Да даже в самом хорошем непотребства творятся… Нельзя девушке там без защиты. Ох, нельзя. А хозяин так испугался, когда принес вас на руках. На лекаря орал… Я вообще первый раз слышу, что он на кого-то голос повысил. И часть ночи у вашей постели провел, пока вы белой были, аки снег. Ну ничего, сейчас бульончику попьете, компотику. Хозяин нынче очень вкусный прикупил. А потом поспите и вся хворь пройдет.

И она, правда, помогла мне сходить в туалет, умыться и помыть руки, потом накормила с ложечки бульоном и дала выпить стакан разогретого компота. Моего собственного. И стоило мне увидеть дно стакана, как я упала на подушку и провалилась в тихий и безмятежный сон.

Глава 18

Вновь проснулась я, когда уже стемнело. Но в этот раз, как и предрекал Бартош, самочувствие оказалось в разы лучше. Я достаточно легко поднялась и даже умудрилась сходить по естественным надобностям самостоятельно. А потом и одеться. Пусть случившееся не входило в мои планы, и вообще перевернуло все с ног на голову, но попасть в город нужно было. Хотя бы для того, чтобы понять, что не все тут поголовно ходят в сарафанах. Много женщин в вполне приличных платьях с длинным подолом. Но в штанах… Да, тут не принято их носить. Ну и пусть, буду как в том мультике, где бабушка «работает деревенской сумасшедшей».

Горничная, как почувствовала, пришла стоило мне одеться. Всплеснула руками и снова запричитала, что я так подскочила без ее помощи.

— Хозяин велел вас проведать и пригласить к ужину, если вы пришли в себя, — она насупила брови. — Эх, мужчины. Не понимают, что после пережитого, чем больше лежишь, тем лучше. Совсем не дают расслабиться и отдохнуть.

— Чем больше лежишь, тем больше хочется, — усмехнулась я. — Нет уж, пойдемте штурмовать столовую. Кушать нужно, кушать полезно.

— И то верно, — тут же переобулась горничная. — Еда всему голова. А вы и так худенькая, слово тростиночка. Пойдемте вас покормим, — она подхватила меня под руку и помогла спуститься по лестнице. Я, конечно, уже нормально себя чувствовала, но на всякий случай оперлась на нее. Мало ли, таких магических всплесков у меня раньше не было и о последствиях их мне ничего не известно. Не хотелось бы рухнуть в обморок на ступеньки.

Дом смотрителя был небольшим и очень лаконичным, однотонные обои и светлое дерево в отделке, белые потолки с люстрами, очень похожими на те, что у меня в жилище. И сейчас над ними горело штук тридцать ярких магических огней, освещая холл. По темно-бордовой с бежевыми завитушками плитке скакали блики, а персиковые стены сильно контрастировали с темными проемами окон. Я даже порадовалась, что сейчас здесь, а не в трактире. Как-то здесь уютнее и безопаснее что ли.

Столовая представляла собой помещение с мою кухню, со столом, рассчитанным человек на двенадцать. Но сейчас он был накрыт на две персоны и друг напротив друга по короткой стороне. Это много сказало мне о хозяине… Он не стал садиться с торца лицом к входу, чтобы показать кто тут главный. Нет, он сел так, чтобы было удобно общаться. А при виде меня встал, обошел стол и отодвинул мой стул.

— Позвольте поухаживать, Варвара.

— Благодарю, Теодор, — я присела и краешком глаза заметила довольную улыбку на лице уходящей горничной. — Тебя здесь ценят и любят.

— Элайзу я привез с собой, она не столько горничная, сколько моя экономка. Лишь с ее помощью мне можно вообще не думать о содержании дома и заниматься, чем вздумается. Или к чему призовет долг, — он говорил серьезно. И я его понимала, ведь она для него значила столько же, сколько для меня Федя. Без своего домового я сбежать не смогла. — Что же, давай посмотрим, чем нас сегодня порадуют? — Он начал открывать крышки на блюдах и под ними обнаружились сливочный суп-пюре, жаркое и тарелка с зеленью. — Кстати, я сначала удивился, что магия не проявилась раньше, а потом выпил твой компот и понял, в чем подвох.

— И в чем же? — я-то уже давно знала, что как-то воздействую при готовке, только вот понять, как именно, не смогла.

— Ты — интуит, — выдал он с таким выражением лица, словно это должно было мне что-то объяснить. — Да ладно, никогда не слышала этого слова? Не верю! — слышать-то слышала, но вряд ли в том значении, которые он имел в виду. — Интуиты это маги, которых называли «волшебниками», и из-за того, что одаренность у таких проявлялась несколько иначе, их часто принимали за ведьм или ведьмаков. Вот только дар интуита не имеет темной направленности, он не способен намеренно навредить. Только при прямой угрозе владельцу.

— Как вчера? — наконец начала я осознавать произошедшее.

— Как вчера, — кивнул он, повторив эхом за мной. — Интуиты действуют по наитию, им сложно научиться действовать специально. Намного проще по велению сердца, когда они занимаются делом, приносящим радость. Поэтому от твоего компота появляется столько сил. А скорее всего каждый сорт имеет еще какое-то свойство, предназначенное только для конкретного человека или состояния. Я о таких магах лишь читал… К сожалению, когда появился закон о ведьмах, магии в нашем королевстве стало явно меньше.

— У всего своя цена, — я вздохнула, жалея тех интуитов, которые пострадали из-за этого закона. — А можно мне почитать о них? Ведь, как я поняла, с обычной учебой в академии у меня могут возникнуть проблемы?

— Да, но это не значит, что не надо учиться. Нужно обязательно. Только лучше дома и отдельно. А потом сдать экзамен. После него уже никого не станет волновать, интуит ты или нет, — как-то незаметно мы перешли на ты… И почему-то мне показалось, словно мы уже так общались. Или нет?

— Да я уже начала, на всякий случай, когда узнала, что Кирения имела дар. Но она