на него. Он внимательно глядит на женщину и вдруг находит, что с нею что-то не так. А Айна Кривонос, боясь, что он уедет, продолжает торопливо:

— Валера рассказывал, что он восстановил вам два ребра и левую руку после тяжёлого ранения. А ещё что вы с ним ездили на биостанцию пришлых, где вы собирались перебить даргов, что её охраняли.

«Она могла это узнать только от Валеры! Ну, если у неё, конечно, нет доступа к архивам Трибунала, где она и прочла мои рапорты по тому делу».

Андрей Николаевич никогда не жаловался на свою наблюдательность, он всегда запоминал мелочи, вплоть до того, как люди носят оружие или даже перчатки, а уж черты лица Горохов помнил очень долго.

— Вы не Айна Кривонос.

— Нет, нет, не Айна, — она качает головой. — Меня зовут Вероника.

— Айна Кривонос ваша сестра?

Вероника начинает надевать респиратор и отвечает не сразу:

— Нет, но в тоже время и да. Я знаю, это звучит путано, но просто так это не объяснить, — говорит женщина. — Мы с нею даже никогда не виделись, но можем выглядеть очень похоже… Как сёстры-близнецы…

— Где Валера? — тут же переключился на другую тему уполномоченный.

— О… Не волнуйтесь… С ним всё в порядке, — Вероника пытается быть убедительной, — насколько я знаю, он занимается любимым делом, и его любимая женщина с ним рядом. Андрей Николаевич… нам лучше уйти отсюда, — она поглядывает по сторонам. — Тут могут быть… нехорошие люди.

— А вы, значит, хорошие? — он тоже оглядывается по сторонам. Теперь уполномоченный не думает, что эта женщина желает ему смерти. Но кто-то же нападал на него в степи, кто-то расстрелял грузовик на дороге у Тёплой Горы. — Это вы шарили у меня в номере?

— Нет-нет, не я. Я живу здесь, в Новой Ляле, и почти никуда отсюда не выезжаю, — отвечает Вероника. И тут же добавляет: — То есть не я лично. Скорее всего, это были мои братья.

— Вы украли… забрали окурок из пепельницы… — теперь для него кое-что прояснилось. — Вы забрали окурок из пепельницы… Вам нужны были мои данные?

— Да, скорее всего, нам нужен был ваш «биопортрет».

— Зачем?

— Вы понимаете, мне об этом известно не много, знаю только, что мы собираем данные о людях с высокой степенью выносливости, — она, кажется, не врала. — Мы часто интересуемся уникальными людьми. Всегда берём их биоматериалы и собираем картотеку, — женщина снова огляделась. — Андрей Николаевич, нам лучше уйти отсюда.

— И чего вы боитесь? У себя-то в городе? — Горохов, честно говоря, не знал, что делать. Женщина не вызывала у него опасений, кажется, говорила искренне, но уполномоченный не склонен был доверять даже тем, кто говорит так, как она.

— Мне прислали сообщение, там сказано, что вами интересуемся не только мы, но и какие-то люди. Кажется, они… опасные.

— Опасные?

«Вы вычислили этих опасных людей? Но это не вы… И во всё это я должен поверить?».

А Вероника продолжала:

— Меня просили найти вам надёжное укрытие. У меня вам будет безопасно. Моё жилище охраняется.

— А зачем я вам? — это было важно, и Горохов надеялся, что им нужны ещё какие-то, как она выразилась, его «уникальные» биоматериалы.

Но он ошибся.

— Пророк хочет говорить с вами.

«Пророк? Этот тот, про кого её «сестра-не-сестра» Айна из Березняков говорила с придыханием?».

Это, конечно, могло быть правдой. Но могло быть и ложью; дважды у людей не вышло его убить, и где гарантии, что убить его пыталась не вот эти вот… ожидающие катарсиса. В общем, сажать её сзади себя на мотоцикл он не собирался.

— Хорошо, идите вперёд, а я поеду за вами… Потихонечку.

— Да, конечно, — сразу согласилась Вероника. И уже хотела пойти, но Горохов её остановил.

— А Валера вам сказал, кто я?

— Вы Андрей Николаевич Горохов. Вы сотрудник Трибунала.

— Верно, — соглашается Горохов, — так и есть, я уполномоченный Трибунала. А знаете, что бывает с теми, кто устраивает нападения на уполномоченных Трибунала?

Если Вероника об этом и знает, знания свои она не озвучивает. Молчит. И тогда он ей сообщает:

— Организаторы, исполнители и соучастники нападений на сотрудников Трибунала без постановления Трибунала, то есть автоматически, заносятся в списки на исполнение приговора, причём исполнение такого приговора получает статус «приоритетного».

Она опять молчит. Лишь кивает: ну понятно; а уполномоченный думает, что ей всё равно. Ему кажется, что «братия и сестры» Светлой Обители выполнят любое распоряжение своего попа. Скажет какой-нибудь отец Марк прикончить уполномоченного, такая вот Вероника и раздумывать не станет.

Впрочем, торчать тут с ней и дальше ему действительно не хочется, они привлекают внимание, и тогда он говорит:

— Ладно, идите, я еду за вами.

Увидав то немаленькое и хорошо выкрашенное «серебрянкой» здание, к которому они подъехали, Андрей Николаевич решил, что это школа. И почти угадал. У главной двери была табличка с лаконичной надписью «Библиотека». Но Вероника прошла мимо двери и, дойдя до угла, помахала ему рукой: езжайте за мной. Он проехал ещё немного и увидел, как она отпирает большую железную дверь. И опять машет ему рукой: давай сюда.

Там было что-то типа склада для старых книг и ломаной мебели, а по совместительству и небольшого гаража, в котором можно было разместить и мотоцикл, и даже небольшой квадроцикл.

— Тут с вашим мотоциклом, не волнуйтесь… — она на правах хозяйки показывает ему помещение, — здесь с ним ничего не случится. Тут и участок рядом. И из этого здания ещё ни разу ничего не похищали, кроме книг.

— Вы здесь директор? — Горохов оглядывает помещение и приходит к выводу, что это хоть и не герметичное помещение, но дверь весьма крепкая.

— Числюсь библиотекарем, но так как здесь больше никто не работает, то получается, что и директор тоже. В общем, материально ответственное лицо.

Уполномоченный наконец заезжает в гаражик и поворачивает ключ зажигания. Становится тихо, но он не спешит вылезать из седла.

— А та дверь куда ведёт?

— К залу, к стеллажам с книгами. И к моей комнатке. Она у меня маленькая, но зато у меня хороший кондиционер, персональный, и неограниченное количество воды.

Он наконец слезает с мотоцикла и, положив оружие на сгиб левой руки, проходит к двери, приоткрывает её осторожно. За дверью в темном помещении высятся стеллажи с книгами. Горохов косится на Веронику:

— А вам разрешают водить сюда посторонних?

— У меня очень маленькая зарплата, — отвечает женщина, закрывает дверь, через которую въехал уполномоченный, и снимает респиратор с очками, скидывает свою грязную обувь; она уже решила, что он остаётся у неё. — Вот члены городского совета и смотрят