вам мешать, но подводы уже на подходе к воротам, а вы загораживаете проезд, — тоном «я-вас-просто-уведомляю» сообщила волкоухая. Интонациями она, с тех пор как мы расстались, явно потренировалась владеть: посторонний вряд ли бы услышал едкое ехидство. А я вот услышал.

— Представляешь, эта недотрога так ни разу и не дала мне потискать свои мягкие ушки! — оторвавшись от меня, сделав «страшные глаза» громким, едва ли не на весь двор, шёпотом сообщила Милана. Упомянутые органы слуха предательски дёрнулись, сделав попытку прижаться к голове разумной химеры.

— И тебя рад видеть, Таня, — улыбнулся я девушке, подходя к предусмотрительно вставшей сбоку от ворот красавице вместе с и не подумавшей меня отпустить Милой. Острые меховые треугольники опять дернулись, а щёчки химеры явно против воли начал заливать румянец — волкоухая и не подумала сопротивляться, когда я притянул её к себе свободной рукой. Наши губы встретились… Смертельный номер, не повторяйте это дома — трюк выполнен профессионалами! Целовать одну девушку, едва закончив целовать другую, причём первую так и не выпустив из объятий — верный способ нарваться на оплеуху. Обычно. Но блондинка-баронетта, наоборот, с радостью заключила в объятия нас обоих… а потом попыталась поцеловать Таню сразу после меня. Вотще, разумеется: химера ловко увернулась, ещё и фыркнула пренебрежительно… не переставая прижиматься ко мне.

— Недотрога, — деланно поджала губки Мила.

— А ты — странная! — тут же припечатала звероухая… удобно устроив свою голову на моём плече и вжавшись носиком мне в шею.

— Любить своих близких — это не странно, это — нормально, — менторским тоном заявила леди Пэр. В ответ ей донеслось… громкое и пренебрежительное сопение. Мне в шею. У меня сложилось полное впечатление, что я слышу продолжение давешнего разговора, но спросить «девочки, я вам не мешаю?» не успел. Телеги начали заезжать во двор. И на козлах первой же оказалась ещё одна знакомая мне личность. Больше трёх лет прошло, но пухлый купец только ещё больше округлился, и ничуть не изменил своей привычке одеваться на манер светофора.

— Рамон, какими судьбами? — спросил я, чувствуя, как на лицо сама собой выползла отнюдь не добрая улыбка. Судя по тому, как подпрыгнул гильдеец, он меня тоже узнал. Узнал, и вспомнил, при каких обстоятельствах мы расстались. Пройдоха ловко заставил меня прикрыть своим геральдическим плащом провоз дорогостоящих фруктов через таможню королевства Балот без обложения пошлиной — тогда я практически не разбирался в реалиях жизни в королевствах, и особых затруднений ему эта манипуляция не доставила. Да, он потом извинился, в том числе и в утилитарной форме — отдарился частью тех самых фруктов, а у тогдашнего меня руки были коротки лезть на представителя Гильдии Торговцев. Но осадочек, что называется, остался.

— Я наняла уважаемого негоцианта в Варнаве, он любезно согласился взять на себя транспортные расходы в обмен на наше с Таней скромное общество, — прощебетала моя (после такого приветствия не усомнишься!) баронетта. Судя по тому, как скривился купец, любезностью во время переговоров и не пахло: уж что-что, а торговаться младшая Пэра у своего папы Трамонта научилась. И въедливо считать каждую копейку. А творчески подходить к составлению договоров и организации процессов — уже у меня.

— В-вот только леди не предупредила, что мы едем к вам, В-ваша С-светлость! — Рамон, разумеется, разглядел моё выражение лица — и оно ему очень не понравилось. А уж показанная степень близости с заказчицами логистической операции и вовсе вогнала в отчаяние. Но деваться тут, в Приграничье, ему реально было некуда.

— Сейчас ко мне нужно обращаться товарищ Арн, — я повёл плечом, и блондинка меня понятливо отпустила, отойдя на шаг и давая возможность показать шеврон на рукаве. — Ну или товарищ лейтенант.

Судя по тому, как стремительно побелел мужик, он явно попытался грохнуться в обморок. Кажется, Милана умудрилась провести переговоры, ни разу не показав ему моё письмо-предписание, дающее дворянке железобетонное право встать во главе торгового обоза. И сделано это было определённо специально — я ведь ей во время эпопеи с наследством в том числе рассказал и про своё короткое путешествие из Лида в герцогство Берг.

Моя блондинка не была злопамятной, но с памятью у неё было всё окей, и всепрощением она не страдала. Так что надо полагать, она просто воспользовалась подвергнувшимся случаем, чтобы вернуть мой должок… с процентами. Потому как гильдеец явно решил повторить отработанный фокус, только в данном случае прикрылся при заходе на чужой рынок не только дворянкой и её ушастой, как он посчитал, наёмницей, но и моей «волшебной» бумажкой-пропуском. Народ в Приграничье резкий и на действия скор, но к обозу, следующему в интересах Рубежников, ни один местный не полезет. Ставлю что угодно, негоциант рассчитывал «зацепиться» за кого-нибудь в Войске, хоть самым краешком влезть во вкуснейший пирог армейских поставок. И тут такой облом! Ещё и выбираться теперь придётся как-то своими силами… или предложить баронетте Пэр что-то совсем-совсем для себя невыгодное, только бы помогла выбраться из собственноручно вырытой ямы! Что ж, месть — это блюдо, которое надо подавать холодным.

— Отличный подарок, радость моя! — вновь притягивая к себе блондинку, прошептал я ей на ушко.

— Я старалась, — так же тихо ответила она мне, не забывая лицом демонстрировать купцу выражение «я совсем не виновата, что так получилось. Совпадение-с!» Тем временем последние телеги, влекомые тяговыми химерами, прошли ворота и Урса с помощниками налёг на тяжёлые створки, перекрывая проезд.

— По-моему, нам нужно многое друг другу рассказать, — тихо предложил девочкам я.

— Сначала — мыться! — не дала ничего сказать волкоухой Милана. — И одежду наконец сменить на чистую, а то мы шли в таком темпе, что даже высушить выстиранное толком не получалось. А дороги тут такие, что я не понимаю, как от меня до сих пор грязь кусками не отваливается!

Ясно-понятно.

…В предбаннике Мила без слов прижала меня к бревенчатой стене, впиваясь в губы новым поцелуем.

— Едва дотерпела! — жарко выдохнула она. — Да помоги же мне раздеться!

Я ничего не ответил. В такие моменты нужно молча действовать. Лишь только краем сознания отметил, как рядом фыркнула Таня. Фыркнула, но не ушла, устроившись неподалёку. Что ж, делить со своими близкими любовь и радость — это действительно и нормально, и хорошо. У Миланы настоящий талант в этом убеждать!

* * *

— …Я ей говорила, когда она уезжала вместе с Эдмондом: «думаешь ты точно не головой». И вправду ведь! Вернулась — не узнать, словно человека подменили, — Мила приложилась к кружке с простонародным ледяным пивом. — А потом я узнала, как ты ей мозги вправил!