в девятнадцать лет, инстинкт самосохранения работает у него так себе, поэтому он тащится за мной на кухню, волоча неприподъемные пакеты, и собирается выяснить, с хрена ли баня загорелась.

И именно в тот момент, когда я выбираю, что приготовить из того, что нахватала не глядя в супермаркете, звонит мой телефон.

Таир.

Смотрю на мобильник, вибрирующий с раздражающим звуком на столешнице, и достаю из держателя самый большой нож. Потом откладываю и достаю топорик.

— Алсу? — Дан нервирует меня, стоя в дверном проеме, поэтому справедливо, что я нервирую его в ответ, повернувшись к нему со злобным оскалом и топором в руке.

Рингтон телефона затыкается, но начинают приходить сообщения. Я выуживаю из пакета внушительную индюшачью шею.

Ополоснув, я размахиваюсь и рублю ее на куски:

— Второго свидания он захотел. Программа у него. Рукоделие, выставка-вставлялка. И так будет с каждым!

Следом моей жертвой становятся стебли сельдерея и огромная царь-морковь.

Осознав, что фаллические продукты заканчиваются, а мое желание членовредить — нет, брат дезертирует и не отсвечивает до тех пор, пока я не ставлю вариться бульон. И только когда я запираюсь в своей комнате, Дан скребется и на мое ответное пожелание провалиться, приоткрыв дверь, бросает в комнату пачку чипсов.

Мелкий двухметровый скунс.

Знает, что я прыщами потом покроюсь, поэтому не жру такое.

Свирепо раздираю упаковку и запихиваю в рот сразу горсть. Тренеру не скажу, Дан будет молчать, или ему кирдык.

Взгляд падает на зеркальную дверцу шкафа, и я замираю. Боже, какое убожество! На что я похожа? И из-за чего? Из-за кого?

На мне жуткий мамин фартук, который ей подарила бабушка Рената. Волосы не лежат ровной волной. Помада стерлась, стрелки поплыли, зато физиономия в крошках от чипсов. Выражение лица многодетной разведенки. Какой позор!

Отшвыриваю пачку с чипсами на стол, не заботясь о том, что они рассыпаются по поверхности. Мобильник снова заходится стандартным рингтоном, а потом переходит в морзянку из звуков поступающих сообщений.

Ну уж нет. Нарыков не достоин таких жертв.

Миша был, а Таир — нет, но я даже по Юдину так не страдала. А ведь я узнала сначала о его фальшивой беременной невесте, а потом о том, что Миша выбрал Маринку, в самый тяжелый жизненный момент. Во время похмелья.

Даже идеальный мужчина не стоит того, чтобы выглядеть как чушка. Я не придаток к штанам. Я профессионал, красавица, умница, скромница с идеальным характером.

— Алсу, кипит! — орет мой безрукий братец, который не может убавить огонь под кастрюлей.

Вот, еще и хозяйственная.

И богиня секса.

Я не буду париться из-за Нарыкова. Отомщу, конечно, но после того, как выполню работу. А пока я продолжу жить без этого лживого мерзавца.

Беру в руки заткнувшийся телефон и набираю Зарину:

— Рисуй парадное лицо, укладывай волосы и доставай самые длинные каблуки. Мне надо развеяться.

Глава 44

— Наш экипаж прибыл.

Вся сияя золотом выбранных на сегодняшнюю вечеринку одежд, в рассветных лучах я грациозно покидаю место за спиной огромного бородатого байкера, припарковавшего свой Харлей рядом с алым Кавасаки Дана, смотревшимся словно пробник настоящего мотоцикла рядом со своим крутым старшим братом.

— Спасибо, — встряхнув волосами, благодарю я за доставку.

— Ты только больше не пытайся бить морды сама, — наставительно басит дядька, задумчиво скребя щетинистую щеку.

— Не буду. Наверное. — Я как хорошая девочка скрещиваю пальцы, убрав руку за спину.

Как только в реве и клубах поднявшейся пыли скрывается вроде бы Саня, я позволяю себе поморщиться. Ноги просто отваливаются. Я сегодня была в ударе. Три бара, один лаунж, а потом какая-то байкерская забегаловка, откуда меня и транспортировал этот товарищ после моей попытки объяснить всем мужикам, кто они такие.

И главное, я даже не пила. Трезва как стеклышко.

Непривычное ощущение после загула.

Нет, сначала я решила бахнуть шампанского, но когда мне принесли фужер, пузырьки напомнили мне, как Таир меня спаивал, чтобы надругаться. Вторая попытка пришлась на ром, но он тоже напомнил о поцелуях в «Амандине». Ну и текила, на которую я возлагала большие надежды, тоже подвела, хоть я от нее и не ожидала такого свинства. Но когда мне принесли пару шотов, мой телефон снова взорвался настойчивым рингтоном, потому что кто-то неунывающий децибел и не понимает несказанных слов. Ауф.

Только испортил мне настроение, напомнив, что именно после текилы-то мы и познакомились. Ай шайтан!

Зато наплясалась я от души. В последнем барушнике мне попался Артурчик, который, в отличие от меня, был изрядно гашеный, и его тянуло танцевать. Я, собственно, поэтому и согласилась в свое время с ним встречаться: он красиво ухаживал и на вечеринках не изображал недвижимость. Так что мы с Артурчиком славно оттянулись, пока у него не началась стадия распускания рук и пускания скупой мужской слезы.

Где-то в этот момент Зарина решила, что ей пора домой. Я внимательно на нее посмотрела и вынуждена была согласиться. Она с самого начала как-то нездорово феерила и слишком активно строила всем глазки. Накидалась и своим, и моим шампанским. Туда же отправила текилу. Беда у девки, сразу видно.

И, что за беда, стало ясно во втором баре.

Беда была высокая, накачанная и делала вид, что Зарину не замечает.

Капец! Поплыла подруга. Теряем лучших из нас.

Она даже не поехала искать закусон, отмахнувшись: «Мы и так во всех пабликах города уже. Мне надо окуклиться». Я посадила ее на такси, Артур вызвал нам с ним тачку с фразой: «У Арама должно быть открыто». Так я и оказалась в забегаловке, а потом у дома. Слава богу, без бывшего.

Кривясь, я шкандыбаю домой, стараясь не припадать на правую ногу, которую натерла. На выходе из лифта я сталкиваюсь с девицей, которую выпроваживает Дан. Она смутно похожа на Ритку, но, однозначно, бледнее как-то. Овцеватее. Брат зыркает на меня, прикидывая, буду я его троллить или нет, но мне не до него. Мне бы босоножки снять.

Закатывая глаза, прохожу в квартиру и, плюхнувшись на пуфик, расстегиваю ремешки. Потом с наслаждением просто так шлепаю босыми ногами по прохладному паркету.

Дан прислоняется к косяку, сложа руки на груди, где под ключицей виднеется засос. Ишь ты, а может, не такой уж и вялый суррогат он себе выкопал.

— Твой приезжал, — вдруг выдает он.

— Кто? — равнодушно переспрашиваю я, а у самой сердце ёкает. Ничего, это фантомные боли. Скоро рассосется.

— Твой хмырь. Таир.

— Он не мой.

— А требовал тебя, как будто право имеет. — Судя по тону Дана, очень ему