встречаю Таира у лифта. Ресторан, выбранный для празднования, — и снова там Нарыков обсуждает что-то с администратором. Эти его вечные «это надо остановить», «это все не вовремя».

В горле клокочет, застрявший рык. Глаза печет, но я и слезинки не пролью.

Что у них там за отношения, если невеста любит его и ревет, зная, что он ходит по бабам, но собирается выходить за Таира замуж? И Нарыков считает, что Амина «смирится»? Никогда мне этого не понять. И втягивать меня в такое я не позволю. Я на ее месте не сестрам жаловалась, а кочергой приложила. Я видела, у Таира есть на первом этаже.

Нет, это невообразимо! Берлогу он себе завел. И ни одного признака женщины там нет. Собирается сохранять свои привычки и после свадьбы? Ну меня это не касается.

Вот мудак! На ночь предлагал остаться, а утром планировал отправиться обсуждать свадьбу с другой. И Амина не лучше. А может, она в курсе не только походов налево, но и личностей особ?

Нет, пожалуй, это было бы слишком, если, конечно, Амина не испытывает морального удовлетворения оттого, что женой станет именно она.

Бред!

Внутри затягивается тугой узел ярости.

Первое желание — ворваться к этой парочке, устроить скандал, расцарапать рожу Таиру, облить презрительной жалостью Амину и уйти, громко хлопнув дверью. Желание такое сильное, что мне с трудом удается себя контролировать. Но нет, я так не сделаю.

Не опущусь до скандала, хотя имею на него полное право.

Каримовы не унижаются.

А Алсу Каримова перешагивает подобное и идет дальше.

Если Нарыков думает, что удачно мной попользовался, то он ошибается. Это я получила подтверждение, что Таир не может передо мной устоять.

В груди словно с бешеной мощью разлетаются осколки битого стекла. Я должна удержать лицо. Я справилась, когда Миша выбрал Маринку, и уж тут я точно не дам слабину. И хотя внутри горит красная кнопка «Тотальное уничтожение» и призывает ее нажать, я буду профессионалом до конца.

Это мой первый заказ, и я должна справиться во что бы то ни стало. Иначе мне никто работу больше не даст. Это не служба в конторе, где главное — чтобы резюме подошло. Тут работают только рекомендации. А мне ли не знать, как наша диаспора умеет в сарафанное радио.

Бровью не поведу. Доведу все до конца. Осталось не так долго.

Никто не смеет пренебрегать Алсу!

И я еще отомщу. Вытрясу из Марата все, что он знает про Нарыкова, и тот пожалеет, что позволил себе вешать мне лапшу на уши. Главное, чтобы Дан не узнал. Он просто вышибет мозги мудаку, а мне надо, чтобы он соображал хорошо и понимал, за что ему прилетает. Да и из больницы тяжело участвовать в торжестве, а мне надо, чтобы ничего не тормозило процесс и все прошло без сучка и задоринки четко в срок. Не желаю иметь к этому отношение дольше необходимого. А Амина и так наказана. На вид вроде не идиотка, чтобы выходить замуж за мужика, который сохнет по мне.

Неудивительно, что сестра Таира все время подозревает мужа в измене, если у нее перед глазами такой пример.

Надо как-то собраться. Но это оказывается не так-то просто.

К кипучей ярости примешивается еще что-то, нечто скребущее, царапающее изнутри. И именно оно не дает мне разжать сведенные пальцы, вцепившиеся в руль. Усилием воли отдираю руки и откидываю солнцезащитный козырек, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Из отражения на меня смотрят дикие глаза с расширенными зрачками. Справиться с лицом не получается.

Я уже опаздываю, и, подтверждая этот факт, звонит мобильник у меня на коленях.

Перевожу взгляд на экран.

Так и есть — Амина.

Набираю в грудь побольше воздуха и принимаю вызов.

Глава 43

Два часа уже катаюсь по городу, пришлось даже заправиться. На кассе АЗС какой-то самоубийца пытался ко мне подкатывать. Ему очень повезло, что я была настроена меланхолично, иначе пострадал бы серьезнее. Подумаешь, я каблуком ему наступила на ногу, слегка проткнув кроссовок. Наверняка есть за что. Не может не быть. Сейчас ко мне клеится, а потом купит тут розочки, продающиеся на каждой заправке для таких ушлепков-изменщиков, и поедет к своей.

Уже качу по объездной.

Музыку вырубила: по всем радиостанциям одно сплошное мяуканье про женские страдания по козлам. Обычно я ставлю что-то такое, наше девочковое, но сегодня есть ощущение, что любая фигня может стать последней каплей.

Я и так чувствую себя слабачкой из-за того, что слилась со встречи.

Как только я услышала в трубке хихикающую Амину, мне стало физически плохо. Сразу подняла голову паранойя, что она знает, с кем провел ночь Таир, и теперь хочет поглумиться. Никто не будет смотреть на меня сверху вниз. Бред, но я понимаю, что могу сорваться из-за любой фигни.

И я отбрехалась, что вот уже подъехала, но мне придется срочно рвать когти в другое место, потому что тумба. Да-да, тумба для вэлкам-зоны, есть возможность ее удачно задекорировать, раз нам ту не меняют.

В общем, несла какую-то чушь, даже не помню, что. Задача была сохранить ровный уверенный деловой тон. Даже нашла в себе силы извиниться сквозь зубовный скрежет за то, что напрасно сорвала такого занятого человека, как жених Амины.

— Переживет, это он сейчас ворчит, потому что не выспался, — достаточно легко отмахивается невеста. — Он нас тоже долго динамил. Только вот как быть, он снова в командировку…

Не выспался? Еще бы!

Он меня привез уже ближе к двум ночи. А с утра уже возле Амины кружит, кардиганчик ей подает. В командировку он едет. Мудак.

— Ничего, время поджимает, но придется довериться тебе, — цежу я. — Пришли мне фото костюма и его… стоп-слова, ну на что он ни за что не согласится…

Нет, это не слабость. Это тактическое отступление.

Я буду не я, если Таир Нарыков не умоется слезами.

Я ведь его спрашивала. Задавала прямой вопрос, есть ли ему что сказать? Так что правда на моей стороне. Никому не позволено делать из Алсу Каримовой дуру.

Откатав километры, я чувствую, что разрушительная энергия никуда не делась, ее нужно направить на что-то полезное. Урчание голодного желудка напоминает, что я сегодня без завтрака, а дома жрать нечего.

Заехав в магазин, я закупаюсь продуктами и возвращаюсь домой с таким зверским выражением лица, что Дан, собиравшийся предъявить мне за утреннюю оккупацию ванной, шарахается от меня, будто шайтана увидел. Но, как и любой мужской особи