мы съезжаем в кювет, где когда-то была насыпь, а теперь от времени все затвердело и поросло кустарником. Единственная мысль бьется в голове: затормозить до берез. И мне это чудом удается.

Перед глазами все расплывается, кроме бело-черных стволов, маячащих в трех метрах от капота. В ушах только стук сердца. Я продолжаю стискивать пальцы на руле и зубы.

Не могу поверить, что смерть была так близко. Будто не я чуть не превратилась в смятую консервную банку, а просто произошло что-то непредвиденное, заставившее меня съехать за обочину. Все же нормально, даже подушки не сработали.

Не в состоянии разжать пальцы я пытаюсь анализировать.

Так, кажется, я цела. Ну если только коленку ссадила под брючиной о приборную панель. Еще вроде бы я чувствовала удар в висок, а потом волосы дернуло — похоже, одна прядь зацепилась за крепление ремня безопасности.

Это что? Я теперь лысая?

Дрожащими руками я откидываю козырек, чтобы посмотреть на себя в зеркало, но успеваю увидеть только сумасшедшие глаза, зрачки которых так расширены, что теряется темная радужка. Дальнейший осмотр откладывается, потому что дверь с моей стороны начинают дергать, и я на автомате снимаю блокировку.

Вместе с горячим пыльным воздухом и шумом крон берез в салон врывается рык Таира:

— Алсу!

Заторможенно наблюдаю, как, просунувшись внутрь, Нарыков отстегивает меня, попутно ощупывая. Он не церемонится, дергает ремень, самовольно отодвигает кресло, которое было мной тщательно отрегулировано. Из-за него мне тесно, и я наконец отмираю.

Оттолкнув Таира, выбираюсь наружу. Каблуки почти тотчас проваливаются в сухую землю. На цыпочки вставать больно, в коленку отдает, но я игнорирую призывы Нарыкова остановиться и обхожу машину. С ней все в порядке, но сама я отсюда не выберусь. Надо звонить брату.

Марату не буду. Он, конечно, поможет, но сначала будет орать. А мне не надо, чтобы орали. У меня вон и так сигнальная сирена:

— Ты охренела? Ты хоть понимаешь, что тебя могло размазать отсюда и до самого города?

Надо звонить Дану. Пусть седлает кого-нибудь из своих друзей из тех, кто не на байке, и тащится сюда. Где мой телефон?

Кажется, я зашвырнула сумку с ним на заднее сидение.

При попытке открыть пассажирскую дверь, меня останавливают самым варварским способом.

— Твою мать, Алсу! — Таир встряхивает меня за плечи.

И это он-то Мистер Терпение?

— Еще пару раз тряхнешь, и у тебя может получиться то, что не вышло у того водилы. — Я с трудом ворочаю языком, и меня все еще не покидает ощущение нереальности происходящего.

Я переминаюсь с ноги на ногу, потому что каблуки опять вязнут, и морщусь.

— Где? — резко требует ответа Нарыков, у которого на загорелом смуглом лице побелели скулы. И прежде чем я отвечаю, он начинает снова меня ощупывать. Снизу доверху, и у меня есть ощущение, что, дойдя до шеи, он захочет сжать ее посильнее.

— Все обошлось, — блею я отвратительно нетвердым голосом. Я себя чувствую не так паршиво, как это звучит. Только голову все еще ведет.

— Обошлось? Обошлось? — опять переходит на ультразвук Таир. — Да куда ты лезешь! Стой спокойно!

Это я снова совершаю попытку достать сумку из машины.

— Мне надо позвонить, чтобы меня забрали… — отбиваюсь я от наглых конечностей, которые фиксируют меня на месте.

— Кто? — звереет Нарыков.

— Не твое дело. — Я наконец вспоминаю, что он козел. — Хотя если ты меня вытащишь, можно и не звонить.

Тактика правильная. Испуганный мужик орет. Так эти примитивные особи справляются со стрессом. Надо дать ему задачу. С Таиром тоже прокатывает.

— Ты за руль в таком состоянии не сядешь! — высекает он, и его пальцы на моем предплечье сжимаются тисками.

— Со мной все нормально.

— Ты просто себя не видишь. Ты сейчас еще более ненормальная, чем обычно по жизни. Я тебя отвезу сам.

Он все еще сдерживается и не матерится, может, если бы отпустил себя, ему бы полегчало.

— Первое — я с тобой никуда ехать не хочу. Второе — я не брошу тут машину. Третье — иди ты, на хрен!

Нарыков уже достает телефон и что-то там листает, отвечая мне по пунктам:

— Первое — поедешь, второе — сейчас вызову ближайший эвакуатор, третье — только с тобой, драгоценная.

Эвакуатор — это хорошо. Это значит, не обязательно ждать час, а то и больше, пока доберется Дан. Вот, стоило поставить задачу, как и от Таира появилась польза. Энергия направлена в нужное русло, и больше никто не орет.

Я собираюсь возразить, что эвакуатор и меня вполне сможет эвакуировать, но в этот момент по дороге как раз проезжает вереница фур, и я вдруг чувствую, как колени слабеют и земля уходит из-под ног. Дрожь асфальта под гружеными машинами передается мне, руки захватывает мерзкий тремор.

Нарыков замечает мое состояние и прижимает к себе за мгновение до того, как я начинаю оседать. Накрывает.

— Тшш… Сейчас. Сейчас мы сядем… Чего-нибудь хочешь?

Внезапно накатывает дурнота. Мутит, слюна во рту горькая и вязкая.

— Воды. Воды хочу.

— Ну вот, у меня есть вода, пошли… — Таир ведет меня, как инвалида, к своей машине, припаркованной на обочине. Заправляет меня в салон на заднее сиденье, забирает бутылку воды с переднего и присоединяется ко мне.

Все это время он приговаривает, бормочет какую-то успокаивающую бессмыслицу вроде: «А кто у нас смелая девочка? Кто у нас такая быстрая, дурная, дерзкая…»

Видимо, на нервах я начинаю хихикать и чуть не обливаюсь водой, представив, как Нарыков укладывает спать младших сестер. «А кто у нас такая красавица вся в каше? А кто сейчас, если не уснет, огребет по полной?»

Я не сразу замечаю, что бутылку с водой у меня вытягивают из пальцев. Не сразу понимаю, что Таир меня уже обнимает, а я реву ему в плечо. Не сразу отсекаю момент, когда объятья становятся крепче.

Но меня все устраивает. Держи меня крепко, я хочу чувствовать, что все еще здесь.

И стук, с которым пара пуговиц рубашки Нарыкова падает нам под ноги, уже никого не волнует.

Глава 48

Таир поначалу пытается перехватить мои руки, лихорадочно расстегивающие рубашку, но поцелуя не разрывает, и его благородство рассыпается в труху.

Наверное, я делаю что-то плохое, но мне, откровенно говоря, плевать. Плевать на все: на Амину, на то, что скоро у Нарыкова свадьба, на то, что затонированы в машине только задние стекла, но если кто-то захочет остановиться на трассе, чтобы посмотреть, что происходит внутри, то это его проблемы.

Я однажды видела, что случается, когда