узнаешь». Все вопросы про отца Кристину сердили, и в конце концов Софи смирилась с тем, что его она больше не увидит никогда.

А как бы ей хотелось иметь отца! Любящего, заботливого, того, который защитил бы её от всех невзгод! Тайком она иногда фантазировала, как он придёт и спасёт её, но он, верно, забыл о её существовании.

Кристина была в её памяти ангелом и дьяволом одновременно. Милая, красивая, она любила играть с дочерью, но также любила пропадать в неизвестных местах по несколько месяцев.

Её способность видеть будущее делала её немного сумасшедшей. Она горячо переживала события, которые ещё не произошли, и откровенно скучала, когда они происходили, так как пережила это раньше.

Эта способность делала её желанной добычей сильных мира сего, которым так не терпелось заглянуть в будущее и увидеть себя в богатстве и власти. От них она тщательно скрывала своё имя и свою дочь. Поэтому Софи стала племянницей, чтобы никто не подумал, что она может иметь ту же способность.

Сейчас Софи жалела, что у неё нет этой способности. Она бы заглянула и узнала, что будет завтра, не пришлось бы гадать.

Кристина была убита, бабушка умерла всего через несколько месяцев после этого, и Софи осталась одна. Может, вся жизнь бессмысленна, и ей тоже пора умирать. В конце концов, она никому не нужна. Из глаз покатились слезы, и девушка поддалась им, сползая по стене вниз.

Софи проснулась от негромкого голоса служанки. Открыв глаза, она снова увидела серые стены, а свет от единственной свечи, принесенной Ниной, слепил глаза.

— Ваше Высочество, мне велено одеть вас, — Нина дрожала и показывала на платье. Софи сразу узнала его. Это было её платье, которое она надевала на свой день рождения в конце января, когда к ней приезжала семья. Ткань была расшита розами, а узкий корсаж мешал дышать полной грудью, но оно было очень красивым и подчеркивало фарфоровую кожу девушки. Видно, в её вещах основательно покопались.

— Хорошо, Нина, — Софи искоса посмотрела на дверь, она была чуть приоткрыта, за ними наблюдали чьи-то глаза.

С помощью служанки, которая принесла воду, расческу и шпильки, она привела себя в порядок и облачилась в платье. Узкий корсет сдавил грудь, платье заняло своё место поверх. Софи провела рукой по рисунку из роз. Нина принялась с преувеличенной тщательностью оправлять складки, несколько раз проведя рукой по красивой ткани чуть ниже пояса. Софи не выдержала, желая помочь и быстрее закончить с этим делом, и тоже провела по ткани в этом месте. Между складок она нащупала нож.

Нина, заметив, что госпожа наконец нашла подарок, лукаво подмигнула и сунула руку принцессы в маленький потаённый кармашек, а затем отступила в сторону.

— Вы очень красивы, Ваше Высочество, — сказала она, выдавив из себя улыбку.

Дверь отворилась, за принцессой пришли. Вчерашний худощавый юноша поманил Софи к выходу. Она последовала за ним. Нина быстро накинула ей на плечи шерстяную шаль и перекрестила.

«Значит, я не одна», — Софи ощутила прилив сил. Но кто же решил ей помочь? Неужели люди Елены добрались раньше? Или это старейшины? Или, что самое вероятное, просто Нина, к которой Софи всегда была добра.

Её привели на площадь перед дворцом. Среди наёмников, захвативших деревню и её в плен, толпились простые работяги; никого из знати не было, значит, всем им удалось сбежать.

Дул сильный ветер, клоня тонкие деревца к земле и ломая ветки, накрапывал мелкий противный дождь, который был так некстати в феврале, и было ужасно холодно, так что многие из пришедших накинули капюшоны, замотались шарфами до самых глаз и горбили фигуры, пытаясь спрятаться от ледяных порывов ветра. Их грубые и неброские одежды сливались в неясное пятно.

Наёмники выглядели так же; их глаза слезились от ветра и выпивки, и каждый из них имел отличие — красную повязку на рукаве и пару пистолетов в руках. Софи насчитала человек тридцать, но, возможно, их было ещё больше. Они грубо переговаривались, стараясь перекричать ветер.

В центре, на небольшом помосте, сооруженном за ночь из неокрашенных деревянных досок, стоял главарь. Его лицо раскраснелось, но не было закрыто. На губах играла жутковатая улыбка, в руке он держал пистолет, готовый пристрелить всякого, кто решится помешать ему. Завидев Софи, он улыбнулся шире и поманил её к себе. Девушка в ужасе остановилась, сердце её упало, пропустив несколько ударов.

Спасение могло прийти к ней только через мост, соединявший деревню со столицей, но проход по нему был перекрыт досками и всяческой мебелью, а также несколькими бандитами, готовыми пристрелить всякого, кто решится приблизиться. Река огибала деревню с двух сторон, поэтому пройти можно было только по мосту. С двух других сторон находился парк, переходивший в густой, нетронутый человеком священный лес. Там войска пройти не могли; во всяком случае, их путь через лес займет намного больше времени. Кто же ей поможет?

Вся надежда, появившаяся у Софи, когда она обнаружила нож в кармашке платья, испарилась. Её снова захватил страх — страх и жалость к самой себе. Никто не придет, и никто не поможет ей! Любая попытка перебраться через мост будет пресечена; река в эту несносную зиму так и не покрылась крепким льдом, чтобы можно было перейти, а лес был не проходим. Она оказалась в ловушке и совершенно не видела выхода.

— Ваше Высочество, я жду вас здесь,