— Подавись…

И исчез. Точно Звягинцев вот только что скандалил с призраком.

Со стакана отпечатки сыщик, внутренне негодуя, снял и метнулся к Балабанову. Тот призвал боцмана, но оба они не знали, где обретается между выступлениями этот странный тип с лицом, раскрашенным под маску. Сказали, что его точно приглашал Тихон, как же обручение — и без музыки? Вроде как невероятные деньжищи отвалил. Может, тапер при нем и ночует.

Тихон искренне — Андрей его даже магией прощупал — сказал, что тапера он не приглашал вовсе, тот сам навязался, и вышло дешевле струнного квартета и намного красивее. Он владел инструментом, как бог, и пел недурно. Глафире пропавшей нравилось. В ресторацию, где тот играл, младшая Летягина захаживала не раз и не два.

Но вот на вопрос, где тапер сейчас обретается, осиротевший жених лишь развел руками.

Был устроен допрос с пристрастием всей команде, но ни стюарды, ни матросы, ни кок музыканта ночующим ни на палубе, ни в кубрике в трюме ни разу не видели. Можно бы спросить Котел, но едва ли тот ответит.

А у Андрея все крутилось в голове: «Моя девочка — муза вот этого вот?.. Да черта-с-два! Она меня спасала!.. И этому хлыщу, мистическому призраку, я ее и пальцем тронуть не дам, я перед ее родителями отвечаю! Надо бы как-то поделикатнее ее расспросить, не делал ли фигляр этот ей авансы. Эти люди искусства… негодящие, в общем, люди: голову вскружит да и бросит… — тут Андрей буквально дернул на себе ворот. — Надо Герочку к ней приставить, чтоб не лезли всякие наглецы. Верно, а где кот⁈»

Звягинцев злился на всех сразу: на Марину, наглеца тапера, пропавшего некстати кота… Собирался помощнице выговорить. Ему же казалось, они не знакомы с певцом этим, а получается, если она — его муза… Или тот нагло соврал? А еще танго с Мигелито. Пусть уже прошло столько месяцев, а стоило вспомнить — и картинка вызывающего танца, как живая, всплывала в голове. «Ох, наломаешь ты, Андрюша, дров», — почему-то голосом Фаины Толь прозвучало в голове.

Звягинцев мрачно оперся на поручни, глядя, как чайки взлетают с воды, носятся кругами и вновь садятся на поверхность реки серо-белыми контрастными островками. Надо было бы найти тех, чьи пальцы еще не откатал, но ноги отказывались идти. А когда сыщик усилием воли все же сдвинул себя с места, попадались исключительно те, кто ему уже нужен не был. Андрей бестолково носился по судну, впадая то в злость, то в печаль, и наконец понял, что так расследование вести бесполезно.

Но когда к нему выбежала запыхавшаяся и гордая, словно светящаяся изнутри Марина, Звягинцев постарался держать лицо. Даже пригладил волосы и поправил ворот.

— Жарко сегодня, Марина Викторовна, вы не находите?

— Я нашла! — выдохнула она. — Отпечатки! Того, кто в окно руку тянул. Помните, я вам рассказывала о видении?

— Конечно, помню, — отозвался Андрей, срочно пытаясь уложить информацию в голове и вспомнить, о каком видении речь шла. В мыслях отчего-то упорно вертелся клад из старого журнала. Ну, то есть не прямо клад…

— Ах, в каюте Глафиры. Да. Говорите, — он указал на поручни, оперся сам, позволяя обвевать лицо речному ветерку. Это было приятно, как и стоять рядом с оживленной, сияющей девушкой. Забросить бы все расследование да в имение, в плавни, рыбку удить… И чтобы лодка, и Марина с кружевным зонтиком… Он едва сдержал смех, представляя, какие пятна останутся на этом зонтике от брызг речной воды. Да и Марина с кружевным зонтиком никак не сочеталась. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы понять, о чем она говорит.

— Отпечатки совпали. Они этой, Феклы! — Марина торжественно помахала листком с отпечатками и негативом. — Полное совпадение!

Андрей отобрал у нее и то, и другое, прочитал щурясь:

— Фекла Холуева, горничная, — разглядел негатив на свет, сравнил с отпечатками на карточке. — Попалась, голубушка! Марина, вы молодец!!! — он поймал себя на желании обнять ее и закружить. Это казалось таким естественным. — Молодец, я вам премию выпишу в городе.

— Ой, Андрей Ильич! Не надо! Это так… увлекательно.

— Тогда научу отпечатки пальцев снимать. Непременно. Пройдете курс на мастера, когда поступите.

«Что ж ты мнешься, дурачина? — спросил он себя. — Что ты несешь? Ведь мог бы…»

— Мне бы двух понятых, Марина Викторовна, — решительно отогнал Андрей неподобающие мысли. — Воришку задерживать пойдем.

В понятые вызвались Тихон и боцман Авдонин, о чем-то спорившие на корме. Спор они тут же прервали и аж загорелись нетерпением.

— А Глафиру за борт она скинуть не могла? — спрашивал Котов всю дорогу.

— Вот сейчас и узнаем, — Андрей почти полностью был уверен, что горничная просто воспользовалась моментом, ухватив то, что плохо лежит, но и первого однако же не исключал.

Холуева с кислым лицом открыла на решительный стук лишь минут через пять — боцман уже собирался идти за запасными ключами. Сама хозяйка каюты, готовясь к ужину, сидела за ширмой, над которой виднелась ее голова в папильотках.

Одну из бумажек так и держала в руках.

— Холуева Фекла, из крестьян, горничная? — спросил Андрей строго.

— Фекла! — заорала Цапкина. — Кто там еще⁈ Немедленно закрой дверь и подь сюды. У меня вода остыла!

Но на крик горничная не отреагировала. Брыли Феклы стали кирпичными, она метнулась туда-сюда взглядом, ища пути отступления, и кинулась к иллюминатору, тем самым доказывая свою вину. Ее перехватили Тихон с боцманом, подвели под локти и усадили на стул.

— Это… это еще что такое, — из-за ширмы показалась Цапкина в пеньюаре, тоже украшенном разноцветными переливчатыми перьями.

«Паулина сотворила павлина», — мелькнуло в голове у Андрея. Они переглянулись с Мариной, беззвучно смеясь. Тихон прикрыл локтем лицо — не потому как стеснялся дамы в почти неглиже, а просто дама оскорбляла, верно, его эстетические чувства. Боцман Авдонин тяжелой рукой придерживал Феклу на стуле, чтобы не сбежала.

— Госпожа Цапкина, ваша горничная Фекла Холуева обвиняется в краже драгоценностей из каюты Глафиры Летягиной. И в покушении на убийство… меня.

— Не я! Не я! — заголосила Фекла, обливаясь слезами. — Наветы облыжные! Я чистей слезы!

— Ну, леденцы из коробки ты у меня воровала, — заметила Цапкина почти что