class="p1">Мы уже заходим в спальню. Максим поворачивается ко мне, смотрит пару мгновений и вжимает меня в стену.

— Ревновала, значит? — улыбается и касается губ лёгким поцелуем.

— Ещё как, — выдаю правду и обвиваю его шею. — Думала, что утащу тебя в подсобку и никому показывать не буду.

— Обалдеть. А я считал, что ты ко мне равнодушна. Ты ведь вроде как неровно дышала к Арту, а от меня только отмахивалась.

Я смеюсь. Блин, ну вот зачем он вспомнил мои глупости?

— Ты ведь понял, что это просто отмазка. Я боялась влюбиться.

— А теперь… не боишься?

Взгляд Максима становится серьёзней. Больше нет в его глазах шутливых огоньков. Скорее там даже требование и надежда, что я скажу именно то, что он хочет услышать.

Я молчу. Признаваться первой в своих чувствах? Пожалуй, я не настолько храбрая. Поэтому я просто качаю головой. Сама тянусь к нему и целую. Сразу с напором, сразу глубоко и жарко. По телу бежит волна предвкушения.

— Я не боюсь, Макс. Я хочу… хочу быть с тобой.

— Киса… Как же я мечтал это услышать. Больше всего на свете.

Максим подхватывает меня на руки и несёт к кровати. Его губы снова обрушиваются на мои, он нависает сверху, давит на меня своим телом, сводит с ума. Медленно развязывает полотенце, обнажая мою грудь.

— Какая же красивая, Маша…

Я смущаюсь под его взглядом, но тут же радуюсь приглушённому свету. Шторы закрыты, и в комнате царит обволакивающий, интимный полумрак. Макс целует меня, покрывая каждый миллиметр кожи своими губами.

Я закрываю глаза, позволяя ощущениям захватить меня целиком. Его ладони нежно сжимают грудь, а губы поочерёдно опускаются к соскам. Он вбирает их в себя, ласкает языком. Меня пронзает током. Как же горячо, как остро… Максим такой… нежный… и вместе с тем, невероятно страстный.

Наверное, ему приходится сейчас сдерживаться. Всё-таки для меня это первый опыт. Но я не чувствую ни малейшей тревоги, я полностью ему доверяю. Я знаю, что он сделает всё правильно, и это будет идеальный первый раз.

А ведь я думала, что должен быть какой-то страх. Но его совсем нет. Только невероятное, дикое предвкушение.

Максим отпускает грудь и скользит ниже. Его горячее дыхание, смешиваясь с поцелуями, касается моего живота. Всё внутри меня напрягается от этих нежных прикосновений. Он замедляется, останавливаясь в самом низу.

Его губы прижимаются к чувствительной зоне, и я невольно выгибаюсь ему навстречу.

Глава 34. Для тебя

— Макс…

С губ срывается тихий стон. Его язык медленно, но верно сводит меня с ума. Я вцепляюсь пальцами в его светлые пряди, невольно тяну на себя. Чёрт… Это что-то на грани нереального. Как же хорошо.

Его руки сильнее сжимают мои бёдра, его движения становятся активнее. Он скользит у входа, толкается внутрь, а потом перемещается к чувствительному бугорку. Ощущения усиливаются. Я понимаю, что вот-вот дойду до грани, до предела.

Перемещает одну руку и входит пальцем. Медленно растягивает меня, вызывая очередные необычные, очень кайфовые ощущения. Всего становится слишком много, слишком ярко. Его движения рукой, его движения языком, мои стоны, моё тело, которое дрожит от его умелых ласк.

Один хлёсткий удар кончиком языка, и я взрываюсь.

Окончательно теряю связь с реальностью, влетая на всех порах в состояние эйфории, экстаза, дикого, сладкого наслаждения…

— Максим… Я… в шоке…

Он приподнимается надо мной, и я открываю глаза. Всё тело ещё вибрирует от пережитой разрядки, окутанное приятной, тяжелой слабостью. Мой взгляд расплывается, и я с трудом пытаюсь поймать фокус на его чертах.

— Это у тебя тоже впервые? Оргазм? — спрашивает с интересом.

— Я… пробовала сама… Ну в общем, это даже не сравнится, — смущённо бормочу.

Вот уж не думала, что буду такие темы обсуждать когда-нибудь с парнем. Уровень моей смелости сейчас улетел на самое дно. Возникает желание спрятаться под одеяло и больше оттуда не выбираться.

— А с парнем? Кто-то тебя…

— Нет, — вспыхиваю я. — До такого у меня ни с кем дело не доходило.

Максим как-то хитро улыбается, и мне отчего-то хочется его стукнуть. Чтобы у него корона до небес не выросла. Хотя о чём это я? Он знает, что хорош, так что я только что добавила пунктиков ему в копилочку его самоуверенности.

— У меня сегодня тоже кое-что впервые будет, — говорит он.

— Что же?

— Стриптиз танцевать буду.

Я не могу удержаться от улыбки, а Макс уже поднимается с постели. Стоп. Он что… серьёзно? Я смотрю на него, ещё вся дрожащая от недавнего оргазма и ещё вся влажная… И поверить не могу своим ушам.

Макс же уже встаёт по центру комнаты. Приглушённый шторами свет из окна выхватывает рельеф его пресса, контуры плеч. Он выглядит как статуя, сошедшая с пьедестала, чтобы устроить для меня приватное представление.

— Ты… ты шутишь, — выдыхаю я.

Внутри меня зреет неприкрытое предвкушение, и, кажется, это слышно даже в моём хрипловатом восторженном голосе.

— Замолчи и смотри, — усмехается он.

Макс отходит на пару шагов, чтобы я могла видеть его целиком.

Неужели? Он и вправду собрался? Я сейчас умру. Нет, сначала сгорю от стыда и желания, а потом умру. Почему, чёрт побери, он так прекрасно сложен? Это несправедливо быть настолько потрясающим.

Максим начинает с едва уловимого движения бёдер. Не танец ещё, а намёк на него. Звуков нет, только приглушённый шум города за окном и наше тяжёлое дыхание.

Его руки медленно скользят вверх по собственному торсу, от талии к груди, пальцы слегка впиваются в кожу. Я замираю, будто заворожённая.

Это не похоже на тот стриптиз в клубе, когда кругом было полно народу. Это… интимно. Как будто он не просто раздевается, а позволяет мне увидеть каждую мышцу, каждый нерв.

Он знает, что делает. Блин, конечно, знает. Видит, как я на него реагирую, видит, как у меня уже слюни бегут от взгляда на него. А эти мышцы на животе… Я уже умираю.

Максим ловит мой ошалелый, наглый, страстный взгляд и медленно, с преувеличенной театральностью, берётся за подол своей чёрной футболки. Ткань отрывается от кожи, обнажая сначала полоску загорелого живота, потом рёбра, грудь. Он тянет её вверх через голову, и на мгновение его лицо скрывается под тканью.

Мама мия. Я сейчас взорвусь снова. От одного только созерцания…

Потом футболка свободно падает с его руки.

И он, не глядя, резким, точным движением швыряет её прямо мне в лицо.

Ах ты ж! Опять!

Ткань накрывает меня. Она пахнет им — его потом, его кожей,