во второй род, где рождались мальчики. Замок передавали самому старшему в роду.

Чтобы случаем никто не открыл темницу, семьи разъехались. Русь-то велика. Да и между коленами должен был быть временной разрыв.

– Между чьими коленями? – не понял я.

– Ой, молодёжь! – старичок закатил глаза. – Специально так передавали в роду, чтоб кольцо было у сорокалетнего мужика, а кулон у свиристелки двухлетней. На случай, ежели всё-таки встретятся, чтоб даже не посмотрели друг на друга. Ибо открыть печать можно, только соединив кровь и ключи воедино. Понял?

– Понял, – кивнул, а про себя заинтересовался, это что же получается, нужна девственница и первая брачная ночь?! Так, Василиса ж вроде не…

– А я вот не поняла. Как будто история не знает случаев, когда старики, что уже на ладан дышат, на тринадцатилетних женились?! – вмешалась моя всезнающая блондинка, подумав, видать, о том же самом.

– Так-то оно так. Но ты уж совсем за дураков их не держи! Они там, что могли, накрутили на кольцо и кулон, чтоб те, кто владеет ими, лаялись как кот с собакой. Чтоб наверняка, ни при каких условиях не оказались они близко и ключом замок не отперли.

– Ах, вот оно что! А я-то думаю, чего ты мне, Василиса, так нравишься, что убить тебя хочется.

Напарница сидела напротив с непередаваемым выражением лица: что-то среднее между «Сейчас убью» и «Зацелую».

– А как же мы… ну…

– Ой, что ты как маленькая. Называй своими именами! – перебил её домовой и заорал громче прежнего со стариковской такой нотой брюзжания: – Предавались вы разврату, потому что ты кулон не надела, в жемчуга вырядилась и в клуб свой поскакала!

Я вытащил кольцо и положил на стол рядом с Василисиным кулоном.

– А почему мы одного возраста оказались? – задала напарница совершенно глупый вопрос.

– А я почем знаю? – махнул хвостом домовой, сидя на подоконнике уже в образе чёрного кота. Зачем он перекинулся, я не понял, может, обиделся. Но мне воспринимать его было легче дедушкой, чем говорящим животным, поэтому попросил, как смог, вежливо:

– Ты это, обратно вернись. С котом мне совсем неудобно разговаривать.

Домовой зарябил, как старый ламповый телевизор, вытянулся, и вот уже на подоконнике устроился старичок, ногу на ногу положил, недобро прищурил глаза и нахмурил брови:

– Ты чего это тут раскомандовался, а?

– Да я же попросил.

– Ну и просьбы у тебя! Прямо как в застенках ЧК.

– А ты и там был?! – воскликнула Василиса.

– Это секретная информация! – завопил домовой.

– Так! Отставить разврат и информацию с грифом «секретно»! Про возраст, в принципе, ясно. Отец у меня погиб, саму печатку мне тётка отдала. Если бы он был жив, то сейчас ему было бы шестьдесят. Так что Вася ему на фиг не сдалась бы.

Блондинка моя попыталась возразить, но я не слушал.

– Меня больше интересует другое: если мы открыли замок, то демона в кольце уже нет?

– Нет. Пустое кольцо, – подтвердил домовой.

– А где он? Демон этот страшный?

***

Примечание автора: Коло Восьмилучевое – древний славянский ведический символ, обозначающий знак Солнца (Кола) с восемью лучами

ГЛАВА 12. Камень ступеней под шпильками

ГЛАВА 12. Камень ступеней под шпильками

Василиса

В кухне повисло молчание. Такое, как в кино показывают перед финальным появлением маньяка или вылетом привидения.

Вот вам и семейная реликвия. Я быстренько заварила себе кофе. Но поставила рядом и только нюхала. По питанию у меня третий день смузи из сельдерея и цукини, а кофе нельзя совсем. Эххх.

– И где ж его теперь искать? – пробормотал Клим. Выглядел он утром замечательно растрёпанным и домашним. Одно удовольствие – наблюдать, как он сырники один за другим заглатывает! Несмотря на допрос Феофана и ужимки следователя, а, может быть, это спадало действие кулона/кольца, но неожиданно Иствуд оказался милым. Он смущался домового, но в то же время командовал в моей квартире как у себя дома.

Ах, отвлеклась.

– Полагаю, лучше спросить у Хранителя Города, – встряла в разговор о демонах.

Других мыслей всё равно не было.

– У крестоносца?! – в серых глазах Клима появился ужас. И я не смогла сдержать смешок. Благословение Хранителя быстро не проходит.

Феофан несколько раз коротенько кивнул:

– Да, да, да, этого супостата демонического надобно изловить. Не ведаю, каких он дел понаделать может. Но явно не просто так его заперли! Уши-то вам Хранитель оторвёт! – и на меня, главное, уставился. Будто только у меня уши эти самые были.

– И начальнику твоему доложить? – спросил Клим.

– Не надо, – почувствовала, как «эти самые» краснеют от стыда. И почему же я не распознала магию кулона раньше? Такой сильный оберег не мог быть просто подарком! – Это магия моей семьи. Дизверко может Феофана развоплотить за то, что раньше не доложил о силе его, свойствах и опасности.

– Что значит «развоплотить»?

– Не посмеет! – нахохлился Феофан, мигом превращаясь в кота, шерсть у него на загривке вздыбилась, когти вытянулись на три сантиметра и с противным скрежетом поцарапали подоконник, оставив три глубокие борозды.

Клим кашлянул и пересел ко мне поближе, одной рукой приобнял за талию и тихонечко спросил:

– Уверена?

– Станислав Аристархович страшен в гневе. Но может помочь…

– Я и сам тебе помогу, Василиса, – Клим неожиданно взял меня за подбородок и повернул к себе лицом. Серые глаза серьёзно уставились на меня. – Я же следователь, помнишь? Найду я тебе этого демона. И пары дней не пройдёт!

Несмотря на уверенность и убеждённость в его тоне, я возразила, прекрасно помня чрезмерную устойчивость Иствуда к проявлению чудес:

– Это не твоя стихия, Клим. Тут замешана магия и потусторонние силы. Демоны не оставляют следов с отпечатками пальцев! Их не засунуть в кутузку!

– И много демонов ты уже поймала?

Вот тут я растерялась и чуть не сорвалась на крик:

– Ни одного. Но однажды я видела настоящего живого демона, и поверь, это страшное существо, оно чуть не сожрало меня и…

Сердце бешено колотилось, в голове шумело. Я вспомнила Меркулова, его мольбы о помощи и издевательский хохот.

Клим погладил меня по голове, успокаивая, словно маленькую девочку. Обнял, крепко прижал к себе и сказал:

– Не