– Не знаю. Дизверко только проорал, что надо срочно. И что домовой у убитого пропал, а, значит, это наш случай. А ты не помнишь, – перескочила Василиса, – кто в Выборгском районе в следственном комитете? Из оперов Володька Винокуров и этот… такой с щеками…

– Федька Курочкин.

– Точно, всё время забываю его фамилию. А из следаков кого там знаешь? Нам бы пригодилось, – и тяжело так-то вздохнула.

– А что протекция Дизверко не всегда прокатывает?

– Не всегда. Бывает, что ребята нормальные попадаются, я с ними потом дружбу вожу, – при этих её словах мотор мой забарахлил, и запекло за грудиной. Надо всё-таки к врачу! Надо! – Но бывают… Разные бывают.

– Конечно, разные. Если ты на труп прискакиваешь на каблуках и про русалок задвигаешь, то нормальный следак тебя пошлёт!

– А что ты имеешь против каблуков? – Васька так искренне удивилась, развернулась ко мне, наплевав на дорогу и плотное движение.

«Вот ведь блондинка!» – припечатал мысленно, а вслух рявкнул:

– За дорогой следи! – и уже спокойнее продолжил: – Ты на каблуках выше меня, это нервирует.

– Что правда?! – и опять она ко мне развернулась, чуть не поцеловав... В зад синий мерин. Хорошо, что там за рулём нормальный мужик был, увернулся.

– Кривда! Но, Вась, давай в следующий раз я поведу!

– Да я… – уходя на поворот с проспекта, начала напарница, но замолкла, потому что перекрёсток реально был самоубийственным. – Ни разу в аварию не попадала! За этот месяц, – закончила мысль горе-водительница, проскочив уже на дорогу к озеру.

Район был из элитных, красивые домики за высокими оградами, злые собаки и камеры через каждый метр забора. Василиса, сверившись с навигатором, приткнула машину возле зелёного металлического забора и заглушила мотор.

– Так как Станислав Аристархович никакой информации нам не выдал, придётся действовать, как обычно: морду кирпичом, ковбой, и делай вид, что ты в курсе всего!

– О, у нас обычно такие же методы.

– Вот и отличненько. Не мне тебя учить, коллега.

За забором оказался высокий и красивый особняк из светлого камня. Большие панорамные окна, веранда на первом этаже, балконы на втором с видом на озеро. Кусок озера тоже относился к владениям, как и линия песчаного пляжа. Справа в самом углу домик охраны, судя по всему, и гараж с отдельным выездом. Возле пляжа мангальная беседка. Вся территория засеяна травой, по периметру и группками то там, то здесь росли голубые ели и березы, кое-где проглядывают рябины с ярко-красными ягодами. Владелец, чувствуется, – большой оригинал, патриот. Ни тебе бассейна с подогревом, ни японских садов.

Василиса тоже постояла, осматривая местность, и направилась к дому, где дежурил молоденький лейтенант.

– Здравствуйте. Мы к начальству. Нас ожидают, – так уверенно, даже нагло, заявила моя блондинка, что я восхитился. Парниша, напротив, насупился и заявил:

– Меня не предупреждали. Сейчас доложу, – и затароторил что-то в трескучую рацию.

У меня душа пела: как домой вернулся, ей-богу!

Из дома вышел знакомый следователь Лёня Кораблёв.

– Василисушка, рыбка моя, – от его слащавого тона у меня мигом случилась изжога, а он продолжал рассыпаться в любезностях. – Только тебя, золотце, и ждём. И ты тут, Клим?! А говорили, что тебя комиссовали по ранению!

– Врут, – буркнул в ответ, вырывая руку Василисы из загребущих лап Лёнчика и засовывая её ладонь в карман своего пальто.

Кораблёв, проследив за моими телодвижениями, хмыкнул и со смехом предложил:

– Пойдёмте в дом. Там самое интересное.

Я притормозил лейтенанта на крыльце и посоветовал ему:

– Ты бы ворота запер, сейчас журналюги набегут, не отобьёшься.

***

В просторной гостиной за столом сидел молодой парень. Сидел спокойно и вальяжно как хозяин. Посматривал за тем, как эксперт снимает отпечатки пальцев с посуды на столе. На губах у парниши цвела лёгкая улыбка. То ли идиот, то ли рад, что кого-то в доме порешили.

А, кстати, кого убили-то?

– Лёнь, – я отозвал Кораблёва в сторонку, а так как рука Василисы всё так же была в моей руке, то и её дёрнул следом: – Ты в общих чертах обрисуй нам картину. А то, сам знаешь, нас послали, а куда и зачем не объяснили.

Лёнька – мужик, хоть и противненький, но толковый следак, с ним можно иметь дело.

– Если в общих, то после плотного обеда в кабинете обнаружен труп хозяина: известного издателя, владельца крупных типографий, пары гламурных журналов, новостного и развлекательного канала.

– Ооо, не бедный, должно быть, человек.

– Ты даже не представляешь, насколько небедный! – Лёнька обвёл рукой гостиную особняка.

– И как его? Душили? Пытали? Застрелили?

– В том-то и дело, что никак! Никаких следов насильственной смерти. Но я сам недавно приехал, так что пойдём, вместе допросим свидетелей.

А я что? Я согласился и напарницу за собой потянул.

Лёня прошёл на кухню, где за столом сидела немолодая женщина в строгом сером платье и тихонько всхлипывала.

– Клавдия Ильинична, расскажите, пожалуйста, как можно подробнее сегодняшний день. А наш эксперт Василиса, как тебя по батюшке?

– Анатольевна.

– Василиса Анатольевна запишет ваши показания, – следователь махнул Васе на стул напротив женщины и подтолкнул папку с бумагами.

Я остался стоять в дверях, осматриваясь. Мне отлично было видно и всю кухню, и часть гостиной.

Ну что можно было сказать? Дорого и очень богато. Со вкусом, наверное. Мебель красивая, картины на стенах, ваза затейливая на столике в углу. Посуда на столе, по которой ползал с кисточкой эксперт, с позолотой. Чем-то напоминает Эрмитаж и даже пахнет схоже: пылью, канифолью и ёлкой какой-то. Надо узнать у Васьки, она чувствует запах Эрмитажа?

– А что рассказывать-то? – женщина вздохнула и вытерла мокрые щёки платком. – Вы лучше задавайте вопросы.

– Хорошо. Для начала: ваше имя, фамилия, отчество, год и место рождения. Кем приходитесь покойному?

При слове «покойный» женщина икнула и закусила губу, пытаясь взять себя в руки.

– Митрофанова Клавдия Ильинична, 1960 года рождения. Город Тверь. У Николая Андреевича служу домработницей уже лет тридцать пять.

Молодой нахальный парень прошёл из гостиной, налил стакан воды и протянул женщине, огрызнулся на следователя:

– Ну что вы к Клавке пристали? Не видите, переживает.

– Работа у нас такая, – ответил Лёнька. – Как вы