Дом, ну то есть Василисин дом, встречал нас запахом жареных чебуреков и… чёрным котом. Прямостоящим. С полотенчиком в лапах и в фартучке с рюшами.

Кот при виде бледной Василисы с клоком окровавленных волос завопил как сирена:

– Ох, угробили мне девоньку! Я же ещё в прошлый раз предупреждал! Не годится она для полевых работ! А вы! Изверги!

Под вопли кота Дизверко, который решил подняться с нами, слинял, не прощаясь, оставив меня на растерзание домовому.

Помнится, в школе в старших классах была какая-то книжная муть про кота, который даме чистый спирт вместо водки наливал. Я так-то литературу не очень любил, мне сочинения соседка по парте писала, но кот где-то с примусом отсвечивал.

– Феофан Валерианович, не кричите, – подала голос моя болезная блондинка. – Мне бы в душ и покушать.

Кот как-то быстро сдался, шерсть на загривке улеглась, и он, защёлкнув дверь на замок, отступил вглубь квартиры:

– Да, я чувствую, как от вас разит.

– Это не от нас, это от Иствуда.

– А…

– Потом, всё потом, – Василиса скинула свои ходули и поплелась в ванную босиком.

– Ну и ты заходи, что ль, – передо мной вместо кота уже стоял невысокого роста старичок с широкой бородой, похожей на мочалку, и в лаптях.

Я зажмурился, потёр глаза, старичок никуда не делся.

– Да не испарюсь, хоть уморгайся. Я Феофан Валерианович, домовой. Служу Василисиному роду верой и правдой много веков. А ты кто будешь, мил человек?

– Котёночкин Клим Анатольевич. Утверждают, что я видящий, но пока у меня чувство, что я сумасшедший, раз с котом разговариваю.

– Это ничего. Потом пообвыкнешься. Васька, и та тоже не сразу втянулась, хотя с детства бок о бок со мной жила и с городской нечистью водилась. А пока приняла всё как должное, чутка шарахалась.

Я стоял посреди прихожей в квартире, где вкусно пахло едой, и разговаривал с чёрным котом, который обернулся старичком. И что-то особого ужаса это уже не наводило. Раньше я бы как подумал? Что лучше бывшая тёща (гвоздь ей в печень), чем говорящий кот. А сейчас что? А ничего. Ну кот, ну говорящий. Я начал привыкать? Или моя кукуха настолько улетела, что ей уже всё равно? Или так проголодался, что за ужин душу продам?

– В кухню я тебя, такого вонючего, не пущу, не обессудь. Вот Василиса из душа выйдет, сам пойдёшь отмываться. А пока туточки посиди, я тебе на пуфик клеёночку подстелю.

– Так я и вместе с Василисой могу душ принять. Быстрее будет, – воодушевился я.

– Ты мне тут поговори ещё! – пригрозил кулаком дедулька. – Ты вначале на девице женись, окольцуйся, а потом уже с ней по баням кувыркайся!

– Так, а чё я сразу?

– Вот и ничё! Держи клеёночку, не запачкай обивочку! – старичок ещё попыхтел в свои пышные усы про времена и нравы, молодёжь и наглость, а потом ушёл на кухню, где застучал тарелками и вилками.

Ну хоть накормят меня, и то плюс.

А минусом было то, что Василиса вышла из ванной через полчаса! И то только потому, что я начал барабанить ей в дверь. До того я заманался ждать, сидеть на клеёнке и вонять.

Вот только же в канализации спало между нами напряжение. Я больше не испытывал желания прибить блондинку и забить гроб её же каблуками!

И снова здорова! Бесит она меня своим чистым видом и ароматом! Ещё и халат пушистый на себя натянула, стерва! Мне наверняка халата не приготовила! Хотя если он у неё был мужской халат на всякий случай припасён, то, вообще, в асфальт бы закатал и не посмотрел, что напарница!

После водных процедур настроение выровнялось. Закинул вещи в стиралку и, благоухая всеми достижениями отечественной парфюмерии, я выполз на кухню, замотанный в одно полотенце.

– Ты, парень, чегой удумал? – заскрипел домовой, который в виде старичка сидел за столом и попивал чай из блюдца, как дореволюционный купец. При моём появлении он малость подавился. Василиса же, напротив, с интересом окатила меня взглядом с ног до головы, отдельно задержавшись на прессе и узле полотенца.

– Вещи в стирке, в Василисино платье не влезу, – я занял место за столом и принялся ждать, кто же меня соизволит накормить.

Соизволила напарница: поставила передо мной тарелку с чебуреками, блюдечко с кетчупом, миску с овощным салатом и напоследок выкатила стопарик с водкой! Я крякнул от неожиданности:

– Однааако…

– С боевым крещением! – усмехнулся в усы Феофан.

Василиса промолчала, села напротив и подперла щеку рукой. Была она бледной и усталой на вид, что неудивительно, учитывая сегодняшние наши приключения.

– У нас есть защита от духов, – она протянула мне десятирублёвую монетку. – Зачарованная. Развеивает влияние призраков и сущностей. Носи с собой на всякий случай.

– Спасибо за заботу!

– Я должна тебе очень многое рассказать. Но загвоздка в том, что каждый видящий воспринимает Город и его обитателей по-своему. Самое главное: не забывай, задача СМАКа – защищать магию Города. Но не в ущерб живым людям.

– А как я пойму, что кому-то требуется защита? Кажется, защита нужна не им, а нам, – я крутанул монетку по столу. Обычная с виду, выпущена в прошлом году.

Ответили мне загадочно и грустно:

– Ты почувствуешь со временем.

Тем не менее я с удовольствием поужинал, обсудил с домовым погоду и политику, попенял на подорожание бензина и вознамерился уже завалиться поспать, как Василиса выдала:

– Будешь уходить, защёлкни дверь. У меня пара отгулов, меня не трогать, – и удалилась в комнату.

– И чё это было? – спросил я у старичка, который с воодушевлением намыливал посуду.

– Как чё? Замуж ей пора, а она принца ждёт! Ты, случаем, не принц? – хитро прищурившись, дедулька смерил меня взглядом.

– Ну я так… – не знаю с чего, но я замялся и занервничал.

Женить повторно на хорошей девушке меня пыталась тётка, потом надежду потеряла. Окольцевать пару раз пробовали пассии, но быстро сдавались под грузом моего нелёгкого характера и ещё более тяжёлой службы.

Но вот так ненавязчиво в ЗАГС меня ещё не подталкивали. И ведь не заявишь: «Я не принц?!» Наоборот, я ещё какой принц! Всем принцам принц! А это утверждение чревато