— Светлана, — нехотя ответил он через несколько секунд. — По документам вы Иванова Светлана.

Я неровно засмеялась: хотя бы имя уже знала, и это радовало меня.

— А что со мной произошло? Почему меня поместили сюда?

— Единственное, что могу сказать — вы одна из особых пациентов, которые здесь находятся. Таких как вы тут немного.

— Особых? Что это значит? — во мне поселился страх. — Поэтому мне нельзя выходить из палаты? Я могу причинить людям вред? Я опасна? Я совершила что-то страшное? За это меня сюда поместили?

— Вы не опасны. Но вам придется смириться с тем, что вас отсюда не выпустят, — сказал он, с досадой глядя на меня. — Больше не задавайте вопросов. От этого никому лучше не станет. Еще раз повторяю: общаясь с вами, я очень рискую. Если об этом кто-то узнает, то мне это не сойдет с рук. Вам терять уже нечего, а мне...

— Я даю слово, что никто не узнает о наших разговорах. Не знаю, откуда во мне это убеждение, наверное, из той жизни, которой я жила раньше, но я никогда, слышишь, никогда не предам того, кто протянул мне руку помощи.

Вытерла слезы, накрыла ладонью его руку, сначала он хотел убрать ее, но потом посмотрел на мои неухоженные ногти, на худое лицо, впалые глаза.

— Пожалуйста, расскажи, почему я здесь оказалась, — сжала его пальцы. — Меня днями и ночами мучает этот вопрос. Что я совершила? За что меня держат здесь как опасную преступницу?

Он молча смотрел на меня. Я ждала ответ на свой главный вопрос, но он так и не дал его.

Больше не обронив ни слова, вышел из палаты, оставив меня вариться в котле ужасных мыслей.

— Светлана, — шептала я, без конца повторяя свое имя, но оно было для меня словно чужим. — Светлана Иванова...

Имя мне никак не помогло. Я по-прежнему ничего не могла вспомнить о себе. И это не удивительно... меня слишком долго держали на препаратах. Когда ко мне приходили медсестры, я делала вид, что ничего не соображаю.

— Выпей таблетку, — говорили они фразу, которую я слышала много раз. — Пей, она тебе поможет.

В тот момент я уже четко понимала, что этими таблетками меня лишь пытаются удерживать в состоянии дереализации. Делая вид, что глотаю таблетку, прижимала ее языком к нёбу, а затем выплевывала, избавляясь от улики.

Я прекрасно помню тот день, когда в палату пришел Павел и дал мне два блистера с капсулами.

— Красную принимайте утром, белую — вечером, — сказал он. — Здесь на десять дней. Как закончатся еще принесу.

— Что это? — хмуро смотрела на капсулы.

— Препараты‚ которые помогут восстановиться, но не надейтесь на быстрый результат. Нужно пройти не один курс. И сделайте так, чтобы их никто у вас не увидел.

Глава 33

Вера

Благодаря Павлу и препаратам, которые он приносил, мне с каждой неделей становилось легче. Прекратились адские головные боли‚ я стала спать по ночам, но так и не могла вспомнить, кем была раньше — до того, как попала в клинику.

— Ты можешь что-нибудь узнать обо мне? — спросила Павла. — Хотя бы о моих родственниках и о том, как я оказалась здесь.

— Нет, — ответил он, направился к двери, взялся за ручку, но остановился и посмотрел на меня через плечо. — У меня двое детей. Жена ждет третьего. Если со мной что-то случится, то они без меня не справятся. Простите, но я не стану рисковать своей жизнью. Вы просто плохо понимаете, кто за всем этим стоит. Это не простая клиника. Если меня начнут в чем-то подозревать, то... могу оказаться на вашем месте. Это в лучшем случае. А в худшем — буду считаться без вести пропавшим.

— Я же вижу, что ты хороший человек. Как ты оказался в таком месте? Почему ты работаешь здесь?

— Лучше спросите, почему я до сих пор не уволился, — горько усмехнулся и добавил: — Отсюда так просто не уйти.

Он боялся, что я подставлю его, что у него будут из-за меня проблемы‚ но не хотела этого. А с другой стороны, не понимала, зачем тогда мне эти препараты? Зачем, если мне предстоит дальше жить здесь — в четырех стенах. Точнее не жить, а существовать.

Это было словно издевательством надо мной. Порой мне казалось, что с затуманенным сознанием было гораздо проще. По крайней мере в том состоянии я вообще ничего не соображала, и большую часть времени спала. А тут получается: на, глотай капсулы, они помогут тебе восстановиться, постепенно к тебе вернутся воспоминания, но ты навсегда останешься здесь. Зато с ясным умом. Чтобы трезво оценивать положение, из которого тебе не выбраться.

Ты, видимо, плохо это понимаешь? Так вот и пей капсулы. Пей! Вспоминай о своем прошлом, о своих родственниках, о жизни, которой ты когда-то жила, лезь на стены от душевной боли, которая будет пронизывать тебя, и сходи с ума от мысли, что тебе уже никогда не вернуться к прежней жизни.

Когда я об этом думала, в голове звучал чей-то злорадный смех. А потом именно это со мной и произошло. После одного сна я готова была лезть на стены и рвать на себе волосы, но все, что мне оставалось делать — это мычать в подушку.

— Вер, ты готова? — услышала во сне мужской голос, и не поняла, к кому было это обращение. — Милая, мы ждем тебя на улице.

Увидела, как мужчина с маленькой девочкой на руках выходит за дверь. Оглянувшись по сторонам, заметила фотографии‚ висящие на стенах, стала разглядывать их, внимательно изучая лица. Задержала внимание на снимке, с которого мне улыбались жених с невестой.

«Пап, Илья сделал мне предложение! — прозвучал в голове радостный голос. — Он хочет, чтобы я стала его женой!»

Даже во сне я чувствовала, как у меня учащается сердцебиение. Я начала узнавать... узнавать лица. Они казались мне очень знакомыми.

«Илюш, две! — появилась перед глазами сияющая от счастья девушка. — Две полоски, любимый!»

Сердце забилось еще быстрее. Затем я словно переместилась в светлый кабинет, на стене которого висел плакат с изображением кормящей матери.

«С ребеночком все хорошо, — улыбался доктор, глядя в экран. — У