Ну так-то да, но только когда скулит. Ревет он, оказывается, будь здоров, особенно — когда идет в атаку. Как прыгнет!

Это ведь тоже прыжок, только в глубину!

— Джеронимо!

Знаю: имя мне послышалось. Кто такой, кстати, этот ваш на Дж?

Хрясь.

От красивых алых брызг я умело увернулся.

Оставить врага вне поля зрения я уже не боялся: некого было оставлять. Говорю же — отлично встали, плотно так, самое то для совместного колдовства и хуже не придумаешь, если под обстрелом. Рассыпной строй, слышали, нет?

Просто напрыгнуть на вампиров гиблемоту оказалось мало: он принялся топтаться в куче окончательных трупов, все больше превращая семь тел в мессиво, невнятное и неаппетитное… Для меня. Сам зверь, кажется, решил подзакусить: принюхивался гастрономически.

Блин, это же вампиры, нежить — там и кровь внутри вся не их, а чья-то еще! Милый, не грызи, не трожь бяку!

Это я так подумал: сказать не успел.

Только сейчас я увидел на гиблемоте дурацкую самодельную сбрую, кустарно сшитое седло и того, кто в этом седле оказался.

По глазам вижу — вы всё поняли!

Мелкая фигурка, сарафан, торчащие косички, воинственно перекошенное землистое личико, окрик.

— Федя! Фу!

Глава 15

Вопрос первый, он же главный: что с прочими? Остальные — что? Оказалось, все у них нормально, у остальных — ну, или почти.

Потери считали утром.

Я приказал выложить тела погибших вдоль бровки поля для поединков: с того края, где был выстроен Сельсовет, она почти ровная — линия, не полукруг. Тела сложили чин по чину, на спины, прикрыв каждого куском небеленого холста.

Павшие были разного роста, холстины — почти одной длины, поэтому кое-где из-под нижнего края торчали мертвые ноги. «Как в морге», — подумал я.

Начальник охраны дормитория «Сон Ильича» шел вдоль скорбной полосы, загибая на ходу пальцы — то ли для верности, то ли исполняя непонятный мне ритуал. Встал у тела, лежавшего с самого левого края.

— Восемнадцать, — наконец, сурово подытожил Ульфович.

— Сколько? — удивился я.

Надеюсь, это прозвучало достаточно скорбно, потому как в виду я имел ровно обратное: меньше двух десятков погибших — из нескольких сотен, и это при внезапном ночном нападении! Простите, но статистика отличная, ведь лично я ожидал сотен жертв.

— Еще раненые, — сбил накал радости начальник охраны. — В том числе — тяжелые, но все выживут.

— Это понятно, — согласился я. — Жизняки?

В виду имелось вот что: «это потому, что с нами были медицинские маги Баал и они вовремя пришли на помощь пострадавшим».

— Они. Только из тех, кто тут, у Правления… Перебили всех, кроме тебя, Альфии и Эдуарда.

— И детей, — требовательно дополнил я.

— И их, — согласился Ульфович.

Наш домашний эльф, учитель, воспитатель и водитель караванов, оказался кругом молодец: ни сами упыри, ни их немертвые слуги, ни живые наемники до детей клана не добрались.

Для начала он умудрился загнать всю детскую вольницу в подвал интерната — там, под землей, в достатке нашлось и спальных мешков, и электрических фонариков, и даже какой-то немудреной снеди.

Загнал, накормил, разложил по мешкам и скомандовал отбой: не просто так, а на высоком эльфийском. То ли заклинание, то ли команда… Короче, дети уснули сразу и все — за одним исключением.

Наследная принцесса клана засыпать не стала: дождалась, пока воспитатель закроет дверь с другой стороны, и ускользнула через форточку — слуховое окошко запиралось только изнутри, и не на ключ!

И что теперь с ней делать? С одной стороны, эпичный гиблемотий десант натурально пришел мне на выручку, с другой — еще пара таких спасений, и я погибну совершенно сам, во цвете лет — например, от инфаркта!

Ладно, с Алькой позже: сейчас об эльфе.

Второе, что правильно сделал Эдвард — это вооружился и занял пост изнутри интерната, у парадной двери — завалив мебелью дверь черную.

Уснуть не боялся — оказалось, что площадная вампирская магия почти не действует на перворожденных…

Третье, что он сделал, опять же, правильно — не двинулся наружу с целью пафосно превозмочь. Вот мужик: надо стеречь детей, и он будет стеречь детей, невзирая ни на что. Уважаю!

Тем временем Ульфович куда-то утопал. Хорошо, не куда-то: распорядиться. Последний путь, скорбный долг, все дела…

Последний путь, мертвецы… Интересно, а если кого-то убить, похоронить, потом поднять, убить снова, похоронить еще раз… Тот последний путь — он что, станет предпоследним?

Так, не о том думаете, товарищ Йотунин… Или о том.

— Явись, Зайнуллин!

Явился, конечно — куда ему деваться?

— Тут, начальник, — обозначил себя мертвец. — Чего тебе?

— Не наглей, старик, — потребовал я. — Позвал — значит, так надо. У меня образовались вопросы, и половина из них тебе не понравится.

— Дай догадаюсь, — пробурчало привидение. — Тебе надо знать, куда я делся в самый интересный момент?

— Типа того, — согласился я. — Не только, но сначала, так уж и быть, отвечай на первый вопрос.

— Вампиры — это мертвецы, и волшебство у них мертвецкое, — начал издалека титулованный учитель. — Значит, и на нас, других мертвых, влияет… По-всякому.

— Надо же, — умилился я. — А я и не знал! Кто бы мог подумать, мертвецы!

— Ты не ерничай, пожалуйста, — вежливо попросил улаири. — Я, может, собираюсь с мыслями!

Я промолчал, но интерес лицом сделал: мол, продолжай.

— Нам всем очень сильно повезло, — старик не преминул продолжить, раз уж разрешили. — Тот, кто считал вероятности и насылал Nebula Cruenta, сильно ошибся — всего несколько факторов, а какой эффект! Почти никакого.

Небула чего? А, это он про Полог… Ну да, кровавый туман, самое то название для черного колдовства упырей… И тут до меня дошло.

— В смысле, «считал вероятности»? — удивился я.

Пахнуло чем-то таким, родным, знакомым уже под пару сотен лет. Магия как математика, да еще высшая? Теория магических вероятностей? Не в этом мире… Или мне предстоит еще очень о многом узнать.

— Знаешь, что, — предложил я. — Погоди минуту. Не продолжай. Я сам.

Сейчас вам будут чудеса науки физики… Волшебной, ну и что?

Светлая тень легла окрест. Очень легко легла, будто я каждый день такое практиковал, и даже имел несомненный успех.

Вот точки расхождения, похожие на неряшливо слепленные тотемы. Вот генеральная линия и несколько