как бы сами собой: поверх всех заклятий легло «Слово от всякого зла» — старинная троллья магия, доработанная мной самим. Между прочим, степень мастера некромантии — это, если по-современному, доктор наук в области негативной физики — я получил когда-то именно за эту доработку.

— Ну все, — решил я. — Теперь сюда проще войти не через дверь, а сквозь стену… Кто бы там ни был.

— Силен, начальник, — ернически восхитился улаири. — А вольт? Вольта можешь? Строй и уходим. Можно даже через окно!

Построить вольта я мог — магию подобий всякий некромант превосходит в числе первых. Кукла, наскоро собранная из одеяла, двух подушек и трех табуретов, встала на мое прежнее место: сразу за дверь, временно ставшую самым прочным предметом этого мира.

За окном нас никто не ждал — я вылез сам, вытащил жезл и прикрыл ставень.

— Идем в обход, — предложил призрак. — Зайдем к ним с тылу… Может, еще кого разбудим, если получится. И не шуми!

— Да к кому к ним-то? — не выдержал я. — Кто там?

— А то ты сам не знаешь.

Конечно, я знал — с самого начала.

— Ох, тёзка, — пробормотал я себе под нос. — Ох, ответишь!

— А он тут ни при чем, — поделился старик. — Мало, что ли, в державе упырей? Да и эти какие-то посторонние, если присмотреться… Давай только уйдем с открытого места. И скройся как-нибудь, что ли!

Знаете, все эти «крадущиеся котята», «затаившиеся лягушки» и прочие тайные техники сокрытия себя от чужого взора мне не давались никогда — или я просто не задавался ими по-настоящему. Сейчас пожалел бы, да не ко времени!

— Так… Только вампиры? — уточнил я как бы между прочим.

— Еще два зомби… Нет, четыре! И вурдалак!

— Не заметят, не боись, — пальцы свободной руки сложились в отвращающий жест. — Теперь не заметят.

— Э! Начальник, а ты где? — принялся озираться улаири.

— Вот он я! — пришлось уточнить условия.

— Силён! — снова заметил Зайнуллин. — Ну что, пойдем, что ли?

Пойти-то можно, знать бы еще — куда именно!

Короче, я прикинул, подумал — и двинул туда, где сейчас был нужен больше всего.

Интернат, он же — детский сад, он же — пионерский лагерь. Отдельное здание, в котором гнездились дети, собранные по всему дормиторию, не потому, что я уже тогда что-то чуял, а просто по привычке: не моей, детской — кучковаться!

Думал я так: взрослые-то отобьются, детей надо прикрыть… Знать бы еще тогда, как сильно я окажусь неправ!

Первые тела попались мне еще на подступах: лежавшие молча, в самых разных позах: как это пафосно пишут в романах, «где застала их гибель». Взрослые тела, незнакомые — всех их я, конечно, видел уже по сто раз, но по именам — не знал.

Вокруг творилась упырская магия — единая во всех мирах. «Темная пелена», «Противуглаз», «Взвесь» — как горшок ни назови, все одно — в печь. Творилась сильно, даже мощно: я понял, что враг готовился, и этого никто не заметил. В первую очередь — я сам…

«Неужели, — подумал я, — так и проспим все на свете?»

Не спал бы Зая Зая — но он уехал в сервитут. Очень вовремя уехал, понимаете?

Мог проснуться Ульфович — он пока что был человеком, но — я точно знал — пил особые декокты, зелья, настои… Готовился к встрече с мечтой. Откуда знаю? А кто, по-вашему, варил для него всю эту дрянь?

Киборги… Оба как убрались по своим опричным делам, так до сих пор и не вернулись.

Снага спали, как выключенные. Тролли — без задних ног. Гоблины — сном младенцев.

Никто не дрых как убитый, такого я избегал даже в мыслях!

Эльфы! Ну конечно, эльфы же!

Первый — мертвый, которому другие мертвецы не страшны — я на это надеялся.

Второй — бывший авалонец по имени Эдвард, и на него сейчас была вся надежда. Я до жути надеялся, что, во-первых, эльфийская врожденная магия как-то себя да проявит, и, во-вторых, что сам нолдо сейчас притаился где-то неподалеку от детей. Ему за это платят, так-то!

Я крался сквозь черный кисель, полагаясь больше на чутье, чем на зрение или слух — об тела просто спотыкался. К найденным пока присматривался: искал следы.

Про некромантию иногда говорят: мол, она — черная магия. Врут.

Светлой негативную физику не назвать — хоть с перепою, хоть просто так, но есть колдовство стократно более темное — та магия, что доступна только самим мертвецам.

Сейчас я искал следы мертвецкого волшебства: искал и не находил. Тех, кто попадался мне на пути, убивали — просто и безыскусно, не имея в виду поднятия новых бродячих мертвецов. Не знаю, можно ли так сказать, но это — радовало.

До детского лагеря оставались считанные шаги — и я, Иван Сергеевич Йотунин, могучий некромант из другого мира, не менее крутой алхимик, настоящий тролль, хозяин моста, Глава клана… Я боялся пройти эти шаги. Боялся увидеть то, к чему не был готов.

Света очень не хватало.

Света я боялся сейчас сильнее, чем тьмы.

А потом я увидел кое-кого еще, тоже мертвого, только живого.

Бруно Скутус, или как его там, стоял, широко расставив ноги, гнусно ухмылялся мертвой рожей и целился в меня из ружья.

Огромного такого ружья, чудовищного калибра — на слона или еще какую-нибудь крупную тварь.

Магия, укрывавшая меня от мертвецов, то ли развеялась, то ли плохо работала с самого начала.

— Товарищ командир! Вот и свиделись, — безо всякого, надо заметить, акцента! — Вот бы помолиться, да, а некому… Геноссе Вирт оказался прав — есть и магия, и наследие предков, и даже Тулле, наверное, где-то найдется. Только это тебе не поможет, сволочь краснопузая… Или ты теперь не красный, а синий? — мертвец расхохотался. — Ну все, прощевайте, товарищ…

Нет, они точно издеваются, кем бы ни были. Стоило прожить пять человеческих (одну троллью) жизней в старом мире, пржесидлеть в новый, пообтесаться уже тут… Чтобы снова и снова видеть один и тот же заезженный штамп: «болтливый-негодяй-с-ружьем»! Эй вы, там, наверху! Спасибо, конечно, но можно в следующий раз как-нибудь…

Пока мертвоподданный Скутус болтал, я спокойно и неторопливо делал свое дело. То самое, которое умею делать лучше всего — имею диплом!

Мертвец поднял ружье на линию глаз,