Дознаватель кивнул и что-то быстро черкнул в своём блокноте.

— А вы не находите странным, что после вашего разговора с президентшей Теплтон с ней стали происходить странности?

Я удивлённо округлила глаза и наклонила голову набок.

— Брианна обросла шерстью, начала кусать гостей за ноги и мочиться по углам?

Однако Эрих шутки не оценил. Впрочем, я и не ждала этого. Куда важнее было отвести от себя подозрения во злонамеренном колдовстве. А сделать это было труднее, учитывая, что я знала, чьих туманных рук это дело.

— Как утверждает сама президентша, еда стала разваливаться у неё в руках. Затем она несколько раз поскользнулась на ровном месте. А после вальса под ней развалилась лавочка, из-за чего она предстала в нелепом виде перед другими гостями.

— А давайте будем всех вокруг обвинять в собственной неуклюжести, — саркастично предложила я. — Но если серьёзно, то Брианна стала жертвой своих кривых рук и ног. Никто не виноват, что она проносит еду мимо рта и не смотрит себе под ноги.

— Вы использовали магию в какой-либо форме?

— Нет, — твёрдо ответила я. — Более того, я не могла её использовать, даже если бы захотела. В резиденции градоначальника установлены мощные защитные артефакты, блокирующие магию. Любая попытка колдовства вызвала бы немедленную реакцию.

Ауф Штром кивнул, делая пометки.

— Что произошло дальше?

Я сделала глоток чая, собираясь с мыслями.

— Начался фейерверк. Внезапно. Без предупреждения. Я помню яркие вспышки, грохот. А потом… — я сглотнула, — потом увидела огонь. Беседка горела. Я бросилась туда, но лорд ван Кастер остановил меня. Он сам побежал к беседке.

— После пожара что происходило?

— Ко мне подошёл градоначальник, и недвусмысленно поинтересовался причастна ли я к пожару. Я ему ответила, что пришла, как человек, пожелавший оказать посильную помощь детскому приюту. Это, кстати, можно легко проверить по чеку, который я отдала господину Шармэ. Пока я разговаривала с ауф Гроссом, к нам подошёл лорд ван Кастер и подтвердил мои слова о том, что мы стояли на террасе вдвоём. И что я весь вечер была на виду у других гостей.

Кивнув, ауф Штром закрыл блокнот.

— Благодарю за откровенность, госпожа Миррен, — он в два глотка опустошил чашку и поднялся. — Вы мне облегчили работу.

Что-то в его тоне заставило стянуться тревожный комочек в груди. Но я предпочла не обращать на это внимание. В конце концов, приход дознавателя может расшатать чьи угодно нервы.

Я тоже встала из-за стола.

— Это всё?

— На сегодня да, — ответил он и внезапно улыбнулся, отчего мне стало не по себе. — Чай отличный. И позвольте дать вам неофициальный совет, госпожа Миррен. Только между нами.

— Внимательно вас слушаю.

— Постарайтесь какое-то время вести себя тихо. Не сто́ит раздражать и без того перепуганное общество своими выходками.

— Господин ауф Штром, — холодно парировала я. — Если обществу захочется насадить меня на вилы, то неважно, насколько тихо я себя буду вести. Всегда найдутся те, кто захочет исправить или уничтожить мою инаковость. К сожалению, люди редко когда бывают терпимыми по отношению к своим собратьям. Особенно когда эти собратья отличаются от них.

На это дознаватель мне ничего не ответил. Лишь усмехнулся, будто не ждал иного ответа и вышел из столовой.

Глава 5.2

После ухода дознавателя меня охватило чувство тревоги, засевшее занозой где-то между рёбер.

— Неужели этот ауф Штром всерьёз полагает, что вы можете быть причастной к поджогу беседки? — Минди застыла возле двери с пустым подносом. — Мне очень не понравилось, как он говорил с вами. Как будто уже решил, что вы виновны, и теперь ищет какую-нибудь мелочь, чтобы отправить вас в застенки.

Я перехватила поудобнее трость и заковыляла к ней. Поравнявшись с горничной, состроила гримасу и менторским тоном сказала:

— А подслушивать чужие разговоры нехорошо. Берите пример с уборной. Она много чего видит, но никому не рассказывает. Кстати, ты не видела Ха-Аруса? Этот чёртов демон наверняка что-то знает, но предпочитает молчать.

— Он в библиотеке, — неприязненно сказала горничная и поспешила к столу, на котором чашки нетерпеливо звенели донышками о блюдца. — Жрёт булки, которые напек Брюзга к обеду и выпил три литра кофе.

— Пусть он пьёт что хочет. У нас, надеюсь, нет нехватки кофе.

— Да с этой бестией не напасёшься! Только вчера принесла две банки, а сегодня уже осталась одна. Я вообще считаю, что ему не место в нашем доме. Он оказывает на вас дурное влияние, миледи.

Вместо ответа я направилась в библиотеку. Не хватало мне старой доброй проповеди о благонравии и искушениях, которыми выходцы Великого Горнища соблазняют слабых людей.

В последнее время у Ха-Аруса появилась привычка проводить утренние часы, попивая кофе и читая книги, которые большинство людей сочли бы либо скучными, либо крамольными. Вот и в этот раз я застала его в любимом кресле возле камина с томом «Трактата о природе тёмной материи и её влиянии на человеческую душу» в одной руке и дымящейся чашкой — в другой.

Услышав мои шаги, он не поднял головы, продолжая читать.

— Дознаватель ушёл? — лениво поинтересовался он, переворачивая страницу. — Надеюсь, ты не призналась в поджоге? Мне бы не хотелось окончить свои дни на костре под улюлюканье ополоумевшей толпы.

— Как тебе удалось испортить настроение Брианне и остаться незамеченным?

Заложив пальцем страницу, он поднял на меня взгляд, и в чёрных глазах мелькнуло любопытство.

— Действительно, как? — он театрально поднёс чашку к губам и протяжно хлюпнул кофе. — Этот хлыщ, изображающий из себя человека чести, сообщил вам нечто нарушившее душевное равновесие?

— Он посоветовал вести себя скромнее. Помимо десятка унылых вопросов, относительно вечера. Но, сдаётся мне, что если бы это был несчастный случай, то ауф Штром не явился с утра пораньше.

— Правильно вам сдаётся, миледи. Потому что салютики не простые оказались, а с сюрпризом.

Я медленно прошла через библиотеку и тяжело опустилась напротив Ха-Аруса. Вспомнились дымящиеся почерневшие балки, оплавленное стекло фонарей и обуглившиеся доски пола. Где-то в подсознании забилась одинокая мысль, что иногда паранойя — это всего лишь