Горничная скептически нахмурилась и недовольно скривила губы.

— Может, вы хотя бы оденетесь? Негоже встречать постороннего мужчину в одном пеньюаре.

— Негоже этому постороннему мужчине приходить ни свет ни заря и требовать аудиенции, — хмуро отозвалась я. — Чем быстрее мы поговорим, тем скорее я избавлюсь от его присутствия.

Минди красноречиво хмыкнула, будто это её заставляют общаться с дознавателем в одном неглиже.

Когда за ней закрылась дверь, я поднялась из-за стола, подошла к окну и отдёрнула штору в сторону. Солнечный свет неприятно резанул по глазам, заставляя сощуриться. Разверзшийся под утро снегопад закончился, и теперь сад стоял, укутанный белоснежным одеялом. Чернели стволы деревьев, а под яблоней тёмными точками прыгали воробьи, устроившие разборки из-за просыпавшихся из кормушки зёрен. Одетый в знавшие лучшие времена дублёнку Карл усердно размахивал лопатой, то и дело шкрябая ею по кирпичам дорожки, ведущей к фонтану.

Пока в калитку не вошёл дознаватель, Дом тихонько гудел, обсуждая последние новости. Однако почувствовав чужака, он напряжённо замер в ожидании, когда он уйдёт.

За спиной тихо щёлкнула дверь, возвещая о вошедшем госте.

— Доброе утро, господин ауф Штром, — сказала я не оборачиваясь. — Рада вас видеть, но не от всего сердца.

— Меня редко рады видеть, госпожа Миррен. Профессия обязывает.

Я ухмыльнулась и всё же повернулась к дознавателю. Судя по взъерошенным волосам и тяжёлому взгляду ауф Штрома подняли с постели посреди ночи и отправили в резиденцию градоначальника. Едва заметная дрожащая аура розовой воды и алых всполохов, объявшие дознавателя, красноречиво свидетельствовало о том, что в тот момент он был не один в постели.

— Ваше появление, как предвестник грядущих неприятностей. — Я села за стол и указала ему на свободный стул. — Надеюсь, прекрасная дева не разочаровалась из-за вашего внезапного исчезновения? Впрочем, она должна понимать, что вас могут выдернуть в любой неудобный момент. Во всех смыслах этого слова.

Эрих скользнул по моему одеянию взглядом и напряжённо усмехнулся. Если бы не служебное положение и правила приличия, то допрос наверняка бы перетёк из столовой в другую комнату. Например, в спальню.

— Любите вы, госпожа Миррен, ходить по краю приличий. — Судя по тому, как его аура полыхнула алым, мысли дознавателя были далеки от пожара в доме ауф Гросса. — Даже когда в этом нет необходимости.

— Когда все вокруг играют в праведников, поневоле захочешь сделать что-нибудь эдакое, — вкрадчиво проворковала я, легонько потерев нижнюю губу указательным пальцем. — Скука, знаете ли, убивает радости жизни. Но ведь вы пришли не для обсуждения моего поведения. И вряд ли из-за бессонницы, ведь так?

Аура лениво, будто с сожалением, полыхнула алым оттенком и стала бледно-золотистой. В ту же секунду ауф Штром недовольно поморщился, как от зубной боли. Оно и понятно — представлять обнажённую женщину в разнообразных позах куда поприятнее будет, чем возвращаться к унылому допросу.

Кивнув, дознаватель достал из внутреннего кармана камзола блокнот и устроился поудобнее за столом.

— Что вы можете рассказать о вчерашнем бале?

Я перевела взгляд на напольную вазу, в которую Минди ухитрилась воткнуть веник, по недоразумению названый «букетом сухоцветов». Можно было бы накинуть дознавателю парочку сладострастных мыслей, чтобы отвлечь от неприятных расспросов. Но тогда была велика вероятность, что я от него не избавлюсь даже с помощью отворотного белокаменника.

В столовую, громыхая тележкой с чашками, вошла Минди. Она поставила между нами пузатый чайник, пару чашек, сливочник, тарелку с печеньями и пиалку с вареньем. Затем разлила чай по чашкам и, бросив на дознавателя настороженный взгляд, исчезла за дверью.

— Боюсь, ничего нового и интересного я не могу вам рассказать, — пожала я плечами и вкратце пересказала события вечера, опуская взаимный обмен колкостями с Теплтон и проделки Ха-Аруса.

Перо плавно скользило над листком блокнота, и вскоре он оказался испещрён тонкими линиями записей. Наблюдая за ауф Штромом, мне невольно вспомнился его разговор с Рэйвеном в кабинете «Дракарион-Астер». С этим человеком следовало держать ухо востро, чтобы не накликать себе неприятностей.

— Некоторые из присутствующих утверждают, что вы поссорились с Брианной Теплтон, — мягко произнёс Эрих, оторвавшись от записей. — И после этого с ней произошла череда неприятностей.

— М-м, сложно назвать ссорой попытку прилюдно унизить человека, — медленно ответила я, тщательно подбирая каждое слово. — Впрочем, жестокий недуг заставляет её творить вещи, далёкие от здравого смысла.

Карандаш завис над испещрённым неровными строчками листком блокнота. Эрих поднял на меня взгляд и прищурился.

— Жестокий недуг? По-вашему, президентша чем-то больна

Я кивнула и тяжело вздохнула.

— Увы, да. Морализаторство головного мозга в тяжёлой стадии. Такое, к сожалению, не лечится.

— Президентша Теплтон известна своими твёрдыми убеждениями, — дипломатично заметил он.

— Я считаю, что у всего должна быть золотая середина. Нужно жить по законам совести и не мешать другим. Тогда и проблем не возникнет. Но госпожа Теплтон отчего-то решила назначить себя блюстителем общественной морали. А у таких, знаете ли, скелеты в шкафу потолще и страшнее, чем у заправского распутника.

— Вы так хорошо знаете людей?

Я поморщилась.

— Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, какой она человек. В былые времена такие, как президентша, отправляли людей пачками на костёр, а после вдохновенно рассказывали о том, как важно быть правильным и причинять добро окружающим.

— Вы не в восторге от президентши Теплтон. — Указав взглядом на мою чашку, Эрих внезапно сказал: — Вы не пьёте чай.

— От чая скоро в ушах начнёт булькать. — Я протянула ему пузырёк с вересянником. — Догадайтесь, сколько этой гадости я выпила за утро, чтобы избавиться от головной боли после шампанского? А он пьётся десятью каплями на чашку чая.

Ауф Штром покачал головой, но брать пузырёк не стал. Я тяжело вздохнула и убрала пузырёк в карман пеньюара.

— И да, я не в восторге от президентши, — продолжила я. — Но воспринимаю её, как вынужденное неудобство. Понимаю, что у неё есть определённый круг поклонников, иначе Общество Добропорядочных Жён не имело бы такое влияние. А оно определённо имеет, судя по тому, как вольно позволила