Черкасова, будто оценивая его силы, после чего на мгновение закрыл глаза и вздохнул.

— Взрыв огненного торнадо уничтожил разрыв.

Уничтожил? Просто взрыв?

— Теперь понятно, почему так тряхнуло, — сказал Кефир, чтобы его слышали все.

— Получается, что нам не нужно было мучиться с ручным закрытием, а просто следовали его сразу бомбануть? — спросил я.

Пока мы говорили, я достал сферу из голубого кальцита. Не ту, в которой были заключены зелёные кинжалы, но ту, в которой тоже было немного Дара Подорожникова. Лечебная энергия полилась, останавливая кровь из бока, живота и на ноге.

От боли в срастающемся нерве я дёрнулся, будто меня уже взорвало.

— Нет. Это не очень хороший вариант. Разрыв может схлопнуться, а может вывернуться наизнанку. Тебе повезло, Привалов, что после твоего торнадо не взорвалась вся столица и ты с ней в придачу, — покачал головой Кефариан.

Лицо Кирилла вдруг стало жёстким, неприятным. В глазах полыхнуло оранжевое пламя, а из кулаков вырвались длинные горячие когти.

— Это был не мой торнадо! — крикнул он.

Черкасов, молчавший рядом, от его выкрика аж потряс головой и поковырял мизинцем в ухе. Да и мне слегка заложило уши.

— Тогда чей? — вопрос Кефариана повис в звенящий после крика тишине.

Привалов сдулся, опустил голову.

— Сестра. Роксана.

Теперь настала моя очередь удивляться:

— Неплохо она усилилась с нашей последней встречи. Видимо уроки брала у моей бабушки.

Привалов от этой фразы почему-то дёрнулся.

— Ты даже не представляешь, насколько ты прав, — сказал Привалов. — Благодаря ей её проблема, — он провёл рукой по глазам, намекая на алый цвет глаз Роксаны, — стала преимуществом. Старая карга… в смысле Воронова…

— Её здесь нет, так что лучше Александра Валерьевна, а то вдруг услышит.

Кирилл кивнул, словно само собой разумеющееся.

— Александра Валерьевна, — он покосился на Черкасова, как на главного подозреваемого, — помогла раскрыть её потенциал. И Роксана смогла вызвать такой торнадо.

— А что она там забыла? И где она? Не верю, что огненный Дар не защищает от своих же заклинаний!

— Я увидел, как она туда побежала, решил догнать.

— Ничего нам не сказав.

Кирилл проигнорировал мою ремарку:

— Я не успел узнать, что её туда привело. Торнадо задел разрыв и захлопнул его.

Мы с Кефиром переглянулись, а затем приблизились к Кириллу на шаг:

— Ты не договариваешь.

Привалов рыкнул, от чего пламя вырвалось из его кулаков, сжигая соседний кустарник. Ну вот, городским службам придётся ещё и здесь восстанавливать зелёные насаждения.

— Она провалилась в разлом. Как и другие.

— Кто другие? — не понял я, чувствуя, как сердце сжимает холодная ладонь.

— Ребята, — зашептал Кирилл, — артефакторы. Они провалились в разлом, а после этого он захлопнулся. Я видел, как они упали в мир демонов!

Несколько секунд его слова доходили до моего мозга. Словно какая-то защита делала всё возможное, чтобы смысл этой фразы как можно дольше оставался непонятым. Слова висели в воздухе, как прилипшие к паутине мухи, слабо трепеща крылышки.

А затем появился паук осознания. Вцепился в сказанное, выдернул кишки смысла, оторвал крылышки надежд и представил внутреннюю правду во всей неприглядной красе.

— Ребята провалились в мир демонов?

— Да.

— И разрыв закрылся за ними?

— Да.

— И всё из-за твоей сестры?

Кирилл замолк, но ответа и не требовалось.

Внутри меня поднялась буря. Дар ветра начал скручиваться в спираль, формирую воронку настоящего шторма. Гремели мысли, сверкали образы, я прям видел, как мои друзья падают в бездну и оказываются на территории врага. И выхода больше нет.

— Это верная смерть, — прошептал Кефир, закрывая уши передними лапами и раскачиваясь. — Они, они там погибнут!

Перед внутренним взором мелькнуло лицо Петра — брата Сергея, чей Дар Роксана выжгла во время атаки на мой дом. Как горело его тело, как сгорала душа. А я беспомощно сидел внутри секретной комнаты и смотрел, как моего брата убивают.

Я тряхнул головой, прогоняя морок. Память тела оказалась неожиданно яркой и резкой. Мне показалось, что я даже запахи и звуки почувствовал. Понял, что мне нужно задать один вопрос и ответа на него будет зависеть чья-то жизнь.

— Какое задание было у твоей сестры в моём доме? Когда вы пришли убивать моих родителей?

Кирилл Привалов замер, явно не ожидал такого вопроса. Он начал было говорить, но сбился под моим взглядом. Открыл рот. Закрыл. Отвёл взгляд.

— Я не знаю.

Я не поверил. Поэтому в следующую секунду Привалов висел в воздухе, поднятый на вытянутых руках. Ледяной ветер обхватывал его шею и висел подвывающей иглой напротив сердца.

Мой бок и живот пульсировали, но энергия яростного бога блокировала боль. Сейчас я был в гневе.

В моих глазах мелькнул Взгляд сущего, и я почти увидел мысли Привалова. Игла Дара приблизилась к его груди, продырявила одежду. Огонь вырывался из его груди, пытаясь остановить атаку, но старый бог, даже слабый, легко поставит новичка на место.

— Знаешь.

Прозвучало спокойно, но от моего голоса разошлась волна силы, от которой Кирилл в моей хватке затрепетал, теряя ещё больше кислорода.

— Отпусти! Нам надо помочь, — просипел он, но я сжал его горло Даром ещё сильнее.

Теперь он перешёл на хрип. Огненный шарф попытался сорвать мою хватку, но был задут в зародыше.

Игла ветра вошла в лёгкое, и кровавые пузыри появились у него на губах.

— Какое у неё было задание?

— Нех… знаюх…

Пришлось прикрыть глаза, пытаясь нащупать проблему. Слишком уж он хорошо держится.

— А что, тогда, ты знаешь?

Вопрос оказался верным. Кирилл засипел, и я дал ему чуть больше свободы. Петля ветра держала его почти без усилий с моей стороны.

— Её назначили в обход моего решения. Кто-то выше. Не отец, не Воронова — мы все были против её участия. Но кто-то прислушался к её просьбе. Позволил прийти.

— Кто?

Вопрос короткий, как нож, вогнанный в печень во время прогулки по подворотням.

Привалов позволил себе ухмылку, несмотря на удушье:

— Совет Князей. Только отец воздержался. Остальные были «за».

— Но зачем? — спросил Кефир.

На это ответил я:

— Потому что она близко знала нашу семью. Ей доверяли, даже рассматривали вопрос помолвки со мной. Она знала, куда бить. И, — теперь я позволили себе ухмылку, — она уже тогда была нестабильна и легко могла сделать что-то вне плана. Например, убить единственного наследника с Даром. А значит, Инъектор перестал бы быть доступным на какое-то время.

Я отпустил Кирилла, и тот начал кашлять, словно в попытке вывернуть свои лёгкие наизнанку.

— Нет Инъектора — нет защиты. Демоны придут быстрее. Кому война, а кому — мать родна. К тому же внешний враг сплачивает, даёт власть, да