молча наблюдаем, как она делает глоток воздуха, прежде чем снова уйти на глубину.

— Всё, я переезжаю сюда, — заявляет она.

— Ха! Переезжай. Теперь, когда он наконец-то съехал, я бы позволила тебе спать в моей студии без всяких баррикад из подушек.

— Воу! Что? Он спал в твоей постели?!

Её глаза округляются, когда она в упор смотрит на меня.

Я пожимаю плечами.

— Я выстроила границу из подушек, но вообще, да... типа того. А где, по-твоему, он спал?

Она улыбается.

— Э-э, на полу, на раскладушке, на заднем крыльце? Где угодно, только не в твоей постели.

Я кусаю нижнюю губу, соображая, сколькими деталями я хочу поделиться касательно того, что именно произошло, когда Дейтон вторгся в моё личное пространство, и мы делили одну постель... и оргазм в утро моего дня рождения.

Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, прежде чем заговорить.

— Ладно, я не думаю, что это вообще хоть что-то значит, и рассказываю тебе только потому, что с тех пор ничего не произошло, и больше никогда ничего не произойдёт, и...

Она визжит, её глаза загораются, и она подплывает на доске ближе ко мне.

— Выкладывай мне всё прямо сейчас, коза.

Я поджимаю губы, не в силах смотреть ей в глаза, когда произношу слова. Разглядываю воду, пока история слетает с моих губ.

— Мне начал сниться эротический сон, прямо очень, очень реалистичный. Он... ладно, я тебе тоже ещё не рассказывала, но ты помнишь ту ночь, когда мы все ходили в «Коктейли и хаос»?

Её глаза расширяются, и она кивает.

— Так вот, в ту ночь он, похоже, узнал, что я рассталась с Акселем. Он наговорил мне всякого дерьма о том, что мой парень не хотел со мной спать, я была в бешенстве, но я ведь действительно рассталась с Акселем, а он взял и разболтал всей компании за столом. Ну так вот, Дейтон положил руку мне на бедро и сжимал его весь вечер.

У неё отвисает челюсть. Её падлборд снова начинает относить от моего, но чистый шок на лице виден отчётливо, даже когда она пытается подгрести обратно ко мне.

— Короче, было странно, и я не знала, что и думать, кроме того, что он просто обожает играть с моими нервами, для него это как какая-то больная игра. Когда мы учились в старшей школе, он целовался с бывшей парня, с которым я пришла на выпускной, потом врезал моему кавалеру по лицу и всё равно пытался отвезти меня домой. А потом, несколько раз за то лето перед тем, как он уехал в колледж, мы играли в эту игру «Ты нервничаешь?», где кто-то касается твоей ноги или руки, или чего угодно, и двигается всё ближе и ближе к твоей груди или к киске, пока ты его не остановишь.

Она кивает, её глаза прикованы к моему лицу.

— И было просто... не знаю... то, как он это делал, не было шуткой. А было так напряжённо, и он смотрел мне прямо в глаза, пока пытался меня лапать. Я всегда говорила ему остановиться до того, как он подберётся слишком близко. Так что в ту ночь в баре я просто подумала, что он снова играет в эту игру, только во взрослую версию, чтобы посмотреть, что я буду делать.

— И что случилось? Он поласкал тебя пальцами?

Я ахаю.

— О, боже, нет! Мы не перепихнуись. У меня, может, и есть проблемы с самооценкой, но не до такой же степени.

Она улыбается.

— Ну да, ведь переспать с Дейтоном Коуплендом — прямо такое дно в жизни женщины.

— Переспать со своим сводным братом, который над тобой издевался, — вполне себе дно.

Она закатывает глаза.

— Так а что случилось в твой день рождения? Тогда ты достигла своего нового дна?

Я качаю головой.

— Нет, мы не спали вместе. Мне снился эротический сон, и он был про ту ночь в баре, и я... ладно, эта тема с лапанием бедра просто... она меня возбудила. Так было бы с каждым, если бы ты не видела нормального секса так же долго, как и я, ясно? Не потому, что это был именно он, — вру я.

Она читает меня как открытую книгу и фыркает от смеха.

— Но в общем, мне снился этот сон, и я начала ласкать себя во сне. И я забыла, что он лежит в постели со мной.

Она резко втягивает воздух, чуть не падая с падлборда.

— И что дальше?! — кричит она, выпрямившись.

— А потом я проснулась и поняла, что я вообще-то не одна и что он со мной в постели, потому что он схватил меня за волосы и оттянул их назад как раз в тот момент, когда я осознала, что это не сон, и... мне кажется, он кончил в штаны... пока смотрел на меня.

Конец фразы я произношу почти шёпотом, но знаю, что она услышала, потому что выражение упоённого восторга на её лице сменяется пустым взглядом полного неверия.

Она хлопает глазами, качает головой и свистит.

— Чёрт, жаль, что у меня нет горячего сводного брата, который ласкал бы мне бедро под столом, заваливался в мою постель и таскал за волосы.

— Саванна! Всё совсем не так, поверь мне. Я его не хочу. Он меня тоже не хочет. Он просто трахает мне мозг. Вот и всё. Конец истории. Для него это игра.

— Ладно, но ты-то кончила?

Я поджимаю губы, отворачиваясь.

— Ха! Я так и знала. Ты запала на него. Он тебя привлекает. Просто признай!

— Хорошо, и что? Чисто физически он очень хорош собой. Любой признает.

— Да, но мы обе знаем, что парню нужно нечто большее, чем просто смазливая внешность. Он привлекает тебя не только внешне. Если бы было не так, у этой истории был бы совсем другой финал.

Я вздыхаю, не желая признавать её правоту, но понимая, что она права.

— Но я знаю, что его не привлекаю. Он сказал, что я слишком пресная в постели, поэтому Эндрю и не хранил мне верность.

Она ахает.

— Он не мог такого сказать. Откуда ему вообще знать? Что конкретно он сказал?

— У него был... ну, ты понимаешь. У него был стояк однажды утром, когда он проснулся, и я просто спросила: «Это ещё что?», а он выдал что-то вроде того, что теперь понятно, почему я разведена, раз я не знаю, что это такое.

Она заливается смехом, запрокидывая голову и хохоча от всей души, будто это самая смешная история, которую