крыша с острыми шпилями. Внутри пахло старым деревом, воском и чем-то ещё — чем-то неуловимым, что напоминало старость и запустение. Прям гнездо зла.

Меня провели в кабинет.

Граф Крутов сидел за массивным дубовым столом. Он был худ, бледен, с глубоко посаженными глазами и тонкими губами. Седые волосы зачёсаны назад, руки лежат на столе — сухие, с выпуклыми венами. Ему было под пятьдесят, но выглядел он на все семьдесят. Не бережёт себя, что ли? Или может болеет?

Он не поднялся при моём появлении. Только поднял взгляд.

— Чем обязан? — сказал он. Голос был тихим, безжизненным.

— Дело есть, — ответил я, усаживаясь в кресло без приглашения. — Серьёзное.

Крутов не шелохнулся. Только слегка склонил голову, как будто ему было всё равно, что я скажу.

— Теократы. — сказал я, глядя ему прямо в глаза.

Крутов молчал. Его лицо не дрогнуло. Но я заметил, как пальцы правой руки чуть заметно сжались в кулак.

— У меня нет никаких дел с ними. — спокойно ответил он.

— К сожалению это неправда, — сказал я.

— И что вы хотите?

— Правды, — сказал я. — Зачем вы это делаете? У вас есть всё: земли, влияние, уважение. Так что же вам не хватает?

Крутов усмехнулся. Усмешка была кривой, недоброй.

— Они предложили мне власть, — сказал Крутов. — Настоящую. Не иллюзию, не «уважаемый граф, ваше мнение важно для нас». А реальную силу. Над людьми.

— И вы согласились?

— А почему нет? — он пожал плечами. — Что я теряю? Жизнь? Так она и так почти кончилась. Имение? Так оно без меня развалится. Репутацию? А кому она нужна, моя репутация?

— Вы теряете честь, — сказал я.

Крутов усмехнулся.

— Честь, — повторил он. — Знаете, ваше высочество, что такое честь для старика, который никому не нужен? Пустой звук. Слово, которое ничего не меняет.

— Вы ошибаетесь, — сказал я. — Честь — это всё, что остаётся, когда ничего нет.

Крутов замолчал. Смотрел на меня долго, пристально. Потом покачал головой.

— Вы ещё слишком молоды, чтобы понимать такие вещи, — сказал он. — И слишком наивны.

— Я достаточно повидал, чтобы понимать, — ответил я. — Теократы вас используют. Когда вы станете не нужны, они вас выбросят.

— Возможно, — кивнул Крутов. — Но к тому времени мне уже будет всё равно.

Он встал. Медленно, опираясь на стол. В его глазах что-то изменилось.

Крутов усмехнулся. Усмешка стала шире.

— Знаете, — сказал он, — а ведь я думал, что вы умнее.

Он щёлкнул пальцами.

Дверь за моей спиной распахнулась. В кабинет ввалились четверо здоровенных мужиков в лёгких доспехах. С мечами. Угрожающие такие рожи. Один даже с вилами — видимо, на всякий случай.

— Уведите его, — спокойно сказал Крутов. — В подвал. Пока никто не хватился.

— А вот это уже глупость, — сказал я, не вставая с кресла.

— Почему? — спросил Крутов.

— Потому что. — вздохнул я.

Первый охранник, видимо, решил, что я шучу. Он шагнул вперёд, занося дубину. Дубина была внушительная — из тех, которыми обычно колют дрова. Или черепа.

Я не стал ждать, пока он размахнётся. Рука сама метнулась вперёд, выпустив в него разряд молнии. Мужик дёрнулся, забился в конвульсиях, выронил дубину и рухнул на пол, загородив проход остальным. Дубина, кстати, прилетела мне под ноги — видимо, в благодарность. Я её лутать не стал. Нафиг она мне.

— Вяжите его! — крикнул Крутов, отступая за стол.

Второй охранник бросился на меня с мечом. Я уклонился, подхватил тяжёлый подсвечник с каминной полки и с размаху врезал ему по голове. Тот осел, как мешок с картошкой. Хорошая вещь подсвечник. Надо будет себе такой в дорогу взять.

Третий и четвёртый замерли на секунду, переглянулись. Потом один из них выхватил кинжал и кинул в меня. Кинжал вонзился в спинку кресла в паре сантиметров от моего уха. Ещё немного — и я бы украсил кабинет новым аксессуаром.

— Невежливо, — сказал я, вытаскивая из-за пояса собственный меч. — Кинжалы вообще-то дарят, а не кидают.

Дальше было недолго. Один удар — и третий охранник лишился оружия. Второй — и четвёртый полетел на пол, придавленный ковром, который я ловко выдернул у него из-под ног. Ковёр, кстати, оказался старым и пыльным.

Я уже повернулся к двери, когда за спиной раздался шум. Сначала я подумал, что Крутов одумался и решил отпустить меня с миром. Но нет.

— Держи его! — заорал кто-то снизу. — Не дай уйти!

Дверь в кабинет распахнулась, и в неё хлынула толпа.

Человек десять — пятнадцать. Вооружённые кто чем. Рожи злые, решительные. Похоже, Крутов поднял всю свою дворню.

— Вот же старый дурак, — сказал я, доставая меч. — Не мог по-хорошему?

Первый налетел на меня. Я уклонился, рубанул по руке, мужик заорал и откатился в сторону. Второй, с мечом, попытался достать меня сбоку, пришлось уходить в глухую защиту, блокируя удар за ударом.

— Вяжите его, вяжите! — кричал Крутов из-за стола. — Живым!

— Легко сказать, — буркнул я, отправляя очередного нападающего в нокаут рукоятью меча.

Их было слишком много. Узкий кабинет превратился в толкучку, где каждый взмах меча мог задеть своего. Я старался не убивать, но они лезли, как муравьи на варенье. И в какой-то момент я перестал разбирать, где свои, где чужие.

Всё произошло быстро.

Кто-то зашёл сбоку, я развернулся, вскинул руку для заклинания... и в этот момент Крутов сам шагнул под удар. Зачем? Не знаю. Может, хотел остановить своих, может, наоборот — лично прикончить меня. А может, просто оступился. Кто теперь разберёт.

Огненный шар, который я сформировал машинально, ударил ему прямо в грудь.

Крутов отлетел к стене, стукнулся затылком о дубовую панель и сполз на пол. Его глаза были открыты, но смотрели они в никуда.

— Упс, — выдохнул я.

Нападавшие замерли. Кто-то выронил оружие, кто-то попятился к двери. Один мужик с ухватом перекрестился.

— Граф... граф убит! — закричал кто-то.

— Не убит, — сказал я, хотя сам уже понял, что вру. — Он просто... отдыхает. Устал, знаете ли. Нервы.

Но никто мне не поверил. Толпа схлынула так же быстро, как и появилась. В коридоре затопали сапоги, кто-то крикнул «держите его», но ловить меня никто не бросился. Видимо,