состояния. Сердце, грозящееся выскочить из грудной клетки от каждого уверенного прикосновения.

Непредотвратимый раскол влюбленной призмы.

Я до сих пор помнила, как по рукам Хантера неаккуратными змейками стекала кровь человека, что какое-то время назад умолял его остановиться. Душа тогда покинула мое тело, и я была просто не в силах пошевелиться, поэтому наблюдала за всем стороны. Боялась произнести хоть слово.

Боялась, что после он переключится на меня.

Животный, дикий, безумный взгляд. Резкие грубые отточенные движения, отсутствие всякого сознания.

– Он заслужил, – как ни в чем не бывало с привычной косой ухмылкой обронил тогда Брандт и, взъерошенный и измазанный мерзкими алыми следами, потянулся ко мне со всей пугающей страстностью, чтобы поцеловать. Он дотронулся до моей щеки смоченной чужой кровью рукой, и стоило этим теплым мазкам отпечататься на моей коже, как в голове что-то щелкнуло. – Как ты не вовремя появилась, милая. Что же мне с тобой теперь делать?

Я отшатнулась, отскочила на несколько шагов и убежала прямиком в ближайший полицейский участок, нервно стирая со щеки кровь рукавом. Дежурный сотрудник даже не стал принимать заявление, несколько раз переспросив:

– Брандт? Уверены? Вы готовы взять на себя ответственность за ложные показания в случае чего, мисс Лемье?

Больше мы не встречались, но Хантер продолжал писать и звонить мне. Я игнорировала.

Однажды, вернувшись после пар, я обнаружила на своей кровати конверт. Опасливо открыла и дрожащими руками достала содержимое – фотографии, которые тут же отбросила и зажала рот, чтобы не закричать от ужаса.

Покрытые багровыми и фиолетовыми гематомами, с перерезанным горлом, с закатившимися глазами и мертвенно-зеленые. Я не сразу опознала в этих трупах того самого ублюдка, что хотел опоить меня в клубе, и бармена, которых Брандт сам же и подговорил на это.

После вскрытия конверта, как по таймеру, ровно через десять минут мне на телефон пришло последнее смс от Хантера.

«Мой прощальный подарок. Они заслужили, пусть к их поступку была приложена и моя рука. Надеюсь, ты будешь скучать по мне, ma chère Marie»[5]

Он не пытался извиниться. Не пытался оправдаться, словно ничего не произошло.

Я отнесла те фотографии в участок. И вновь безуспешно.

С тех пор, месяцами напролет глотая снотворное и успокоительное, я ненавидела себя и Хантера Брандта всем сердцем, душой и телом, предательски возбуждавшимся, когда он являлся ко мне в кошмарных снах. Я… да. Скучала.

Бесчестно, безумно скучала по иллюзии человека, которым на самом деле он никогда не являлся.

Снотворное окончательно рассосалось в организме к обеду следующего дня.

Очнулась я в очередной раз уже в номере отеля, в котором и должна была остановиться, и с чемоданом у кровати. Виски неприятно запульсировали, что заставило меня покинуть постель и достать обезболивающее. Я запила таблетку водой из небольшой бутылочки из мини-холодильника, даже не осознав, что осушила ее полностью.

На запястьях и лодыжках красовались розоватые следы. Сознание постепенно расставляло все по своим местам. От свежих воспоминаний я почувствовала на коже грязь – особенно когда четко вспыхнули ощущения нежеланных и одновременно желанных прикосновений, – и остальные тридцать минут провела в душе, с напором, до сильного покраснения, едва не стирая себя заживо мочалкой.

Дыши, Мари. Тебе нельзя возвращаться к антидепрессантам. Ты должна уметь справляться без них.

Я вышла из душа немного расслабленная. Первый день форума намечался завтра. В моем распоряжении еще весь сегодняшний вечер. Отсутствие горящих проектов как нельзя кстати для того, чтобы исследовать город в сопровождении своей бывшей одногруппницы, с которой мы неплохо ладили в студенческие годы. Мы уже давно собирались пересечься, но, вечно занятые, не могли себе позволить сорваться погулять в родном городе – не то что в другой стране.

И это же отличный повод, чтобы отвлечься и перевести дух. Я все равно ничего не смогла бы сделать. Скорее всего, мне бы даже не позволили вернуться домой в Марсель.

«Клэр, привет! Я уже прилетела и свободна до завтра. Какие у тебя планы на этот вечер?»

«Dios[6], я как раз сегодня освобожусь раньше! Да, привет. Это просто судьба!»

Прекрасно.

Через два часа мы уже сидели на открытой веранде популярной пиццерии и распивали розовое вино, вторя громкому смеху прохожих и таких же посетителей ресторана. Огни на невысоких зданиях вытянутой прогулочной площади горели теплым светом. Наши щеки полыхали румянцем от выпитого почти так же.

– Неужели мы и правда наконец-то встретились! – Клэр наигранно схватилась за свои остриженные по плечи рыжие волосы и округлила глаза.

– Кажется, нам надо еще выпить, чтобы ты перестала сомневаться в реальности происходящего, – рассмеялась я, прикрывая рот ладонью.

– Ну, в том, что наутро от похмелья у меня не будет никаких сомнений, да, есть что-то такое…

– Реалистичное, да?

– Да!

Мы сделали по небольшому глотку, когда официант поставил перед нами две порции неаполитанской пиццы. В животе приятно заурчало, стоило рецепторам напрячься от запаха сочного томатного соуса и базилика.

– Как тебе здесь? Уже привыкла? – спросила я, аккуратно цепляя пальцами пышный горячий бортик.

– Я здесь дышу. Этот город – мое! Здесь постоянно что-то происходит, постоянно какой-то ажиотаж, спешка, праздник. Люди здесь такие веселые и открытые.

– И как ты только не устаешь от этого?

– Знаешь, наверное, я бы устала сидеть на месте. В этой суете, наоборот, чувствуется жизнь. Не хотела бы тоже перебраться сюда?

– Я здесь только первый день, о чем ты?

– Тоже верно. А как у тебя на личном? Ты с кем-то встречаешься?

– В ближайшие двадцать минут я намерена бесповоротно влюбиться в эту пиццу и затем залечить этим вином вдребезги разбитое сердце, когда она закончится.

Клэр, рассмеявшись, полезла отвечать на чье-то сообщение, проявившееся на экране айфона. Я же откусила теплый кусочек и оттянула от губ плавленую моцареллу.

– Мари?

Пальцы с грязным хлюпаньем скользили между ног. Всякий раз, когда тело сводило приятной судорогой, он останавливался, а я задыхалась. Задыхалась, задыхалась и задыхалась, мыча от треклятого неудовлетворения. Я хотела, чтобы все прекратилось, но вместе с тем желала большего.

Сердце подскочило от неожиданности. Мы не заметили, как со стороны пешеходной улицы к нашему столику кто-то подошел.

Лучше бы и дальше не замечали.

– Надо же, это и правда ты, – повторил чудовищно знакомый мужской голос.

Я повернула голову, и весь вкусовой экстаз сошел на нет. Меня как будто окатило ледяной водой, стоило моему взгляду столкнуться с этими выцветшими голубыми, уходящими в серый глазами.

Пустыми. Стеклянными. Высокомерно насмешливыми.

Между ног нечестиво заныло.

Будь проклят с этого дня весь Буэнос-Айрес!

– Удивительная встреча, Мари, ты не находишь? –