что хватило, впредь твои ночные прогулки должны прекратиться.

Она моргнула.

— Это… предупреждение? Звучит, как приказ.

— Так это и есть приказ.

Он почувствовал, что Гао Лань готова сорваться, но она неожиданно согласилась, сделав странный жест.

— Зуб даю, больше не пойдем.

И где она набралась таких изречений? Ее родители, вообще, воспитывали?

— Веди себя добродетельно и благочестиво, — сказал он жестче. — И про твою таверну…

— Но-но, — тут же взвилась Гао Лань. — Не моя таверна, а будущий успешный ресторан.

— Мне без разницы.

— А зря, — хмыкнула она, — разница есть. В тавернах пьют, ночуют и дерутся, а в ресторанах вкушают с наслаждением. Хотя… — она задумалась, — где-то и стресс надо снимать.

Суань Лин зарычал.

— Это последнее предупреждение.

— Да шучу я, — рассмеялась она. — Как я со своими котиками, ой, евнухами, буду драки разнимать. У нас будет приличное заведение.

Он посмотрел на нее как на сумасшедшую. Она выдержала взгляд с достоинством.

— Ты не можешь просто открыть заведение, — сказал он, медленно, будто объяснял ребенку прописные истины. — Ты принцесса, даже если брак не состоялся, ты все еще гостья императорского двора. Твои действия отражаются на…

— На твоей репутации, да-да, я запомнила, — отмахнулась она. — Но я же не буду стоять у плиты в короне. Я найму поваров.

— Ты не понимаешь. Без одобрения старших женщин двора ты не можешь даже выйти за пределы усадьбы без сопровождения, не то что…

— Так я получу одобрение.

Он замолчал.

— У кого? — спросил он после паузы.

— У главной наложницы, наверное? — она пожала плечами с такой небрежностью, будто речь шла о выборе чая к завтраку. — Кто там у вас заправляет женскими делами? Она вроде любит, когда перед ней унижаются. Я умею пресмыкаться. Я в 'Пяте… — снова осеклась, — я тренировалась.

Он смотрел на нее и чувствовал, как где-то глубоко, под слоем раздражения и недоверия, просыпается странное, неуместное любопытство.

— Ты серьезно? — спросил он. — Ты готова идти на поклон к женщине, которая открыто желала тебе провала?

— А почему нет? — она наклонила голову. — Ей был нужен козырь против свадьбы, мне сейчас нужно разрешение. Мы обе получим, что хотим. Временный союз.

— Ты рассуждаешь, как придворный интриган.

— Я рассуждаю, как женщина, которая устала сидеть взаперти и хочет заниматься делом, — отрезала она. — Так что насчет главной наложницы? Если я получу ее благословение, ты отстанешь?

«Отстану». Слово царапнуло. Почему-то именно оно, не «оставишь в покое», не «прекратишь слежку», а это фамильярное, почти пренебрежительное «отстанешь».

— Если ты получишь одобрение госпожи Мэй Линь, — сказал он, разделяя каждое слово, — и будешь вести дела своего… ресторана… в рамках приличий, я не стану препятствовать.

— Отлично, — она кивнула, будто они только что обсуждали погоду. — Тогда договорились. Давай пять, скрепим сделку?

Он устало потер переносицу. Куда смотрели шпионы отца, называя женщину робкой и тихой?

— Я не заключал с тобой сделок.

— Да, это Мэй Линь заключит.

Решив, что с него достаточно, он развернулся и отправилсяк двери, но его догнал голос принцессы:

— Суань Лин.

Он обернулся.

Она стояла у кровати, поправляя сбившийся рукав халата. Простой жест, будничный. А еще она мило улыбалась.

— Спасибо, — сказала она тихо. — Что не стал делать из меня врага.

Он не нашелся, что ответить. Вышел в коридор, не оборачиваясь.

Чжэн Фэй ждал его у ворот… Лицо у него было непроницаемое, но Суань Лин знал его достаточно хорошо, чтобы заметить: друг слегка взъерошен. Один конец воротника сбился, и на нем, на темно-синей парче, алел крошечный отпечаток — след губной помады.

Суань Лин смерил его взглядом.

— Надеюсь, твоя доблестная схватка со служанкой принцессы войдет в анналы ведомства наказаний.

— Она вцепилась мне в шею, — ровно ответил Чжэн Фэй, не меняясь в лице. — Я не мог применить силу к безоружной девушке.

— Безоружной?

— Все, что у нее было, ее собственные ногти.

Суань Лин почувствовал, как уголок рта дрогнул. Они отошли от ворот, стражники почтительно держались на расстоянии.

— И? — Чжэн Фэй поднял бровь. — Ты ее не тронул. Не уличил.

— Я же пришел не за этим.

— За чем же?

Суань Лин помолчал, сам не знал, что ответить.

— Она просила разрешения обратиться к главной наложнице. По поводу своей… торговой лавки.

— И ты согласился?

— Я сказал, что если получит одобрение, не буду препятствовать.

Чжэн Фэй посмотрел на него долгим, изучающим взглядом.

— Ты ей веришь?

— Нет, — ответил Суань Лин слишком быстро. Помедлил. — Не знаю. Все-таки склоняюсь к мысли, что она не похожа на шпионку, и не играет на стороне канцлера или наложницы. У нее язык, как помело.

— На кого же она тогда похожа?

— На сумасшедшую, с дурно воспитанными слугами.

Чжэн Фэй молча кивнул. Это было максимальное выражение эмоций, которое он позволял себе на службе.

— Кстати, о слугах, — сказал он. — Я хотел обсудить.

Суань Лин кивнул, они двинулись вдоль ограды усадьбы. Утренний воздух был прозрачен и холоден.

— Я наблюдал за ними последние дни, — продолжил Чжэн Фэй. — Тай Фэн, Жун Мао, Ли Жу. Они не похожи на обычную прислугу.

— В каком смысле?

— В прямом. Они обращаются к принцессе на «ты», без титулов, без положенного подобострастия.

Суань Лин нахмурился. Он и сам это заметил, но сейчас, когда Чжэн Фэй произнес это вслух, деталь приобрела вес.

— Она позволяет им фамильярность, — сказал он.

Глава ведомства наказаний поморщился.

— Не сказал бы, что позволяет. Это они не спрашивают разрешения. Это их естественная манера общения, словно они… — Чжэн Фэй запнулся, подбирая слово, — равны.

— Равны? Принцесса и евнухи?

— В том-то и дело. Они не ведут себя как евнухи. И, — Чжэн Фэй понизил голос, — мои люди проверили. Никаких документов о кастрации этих двоих в архивах Цинлуна нет. Вообще нет никаких записей о Жун Мао и Тай Фэне. Они появились в свите принцессы буквально накануне отъезда. Без объяснений, без замены предыдущих слуг. Просто… возникли.

Суань Лин остановился.

— Ты уверен?

— Мои люди редко ошибаются в таких вещах.

— Значит, они не