Глава ведомства наказаний, с лицом человека, выполняющего неприятную, но необходимую работу, кивнул. Он начал методично.

Открыл первый сундук: там оказались простые ткани, шерстяные одеяла, никаких драгоценностей. Второй сундук: запасы сушеных трав, странных кореньев и несколько глиняных горшочков с резкими, пряными запахами. Не парфюмерия принцессы, а что-то похожее на склад деревенской знахарки.

Суань Лин наблюдал за ее лицом. Она стояла, обхватив себя за локти, и смотрела в пол. Казалось, она вот-вот взорвется. И она могла, он уже был осведомлен о том, что она или ее горничная ударили его брата бутылкой вина.

— Шкаф осмотри, — посоветовал он Чжэн Фэю, кивнув в сторону большого лакированного шкафа у дальней стены.

Гао Лань вздрогнула.

— Там только мои платья, Ваше Высочество. Ничего интересного.

— Тем более, — он не дрогнул.

Чжэн Фэй приблизился к шкафу. Его рука потянулась к резной ручке. Все замолкли, потому что не только принцу показалось, что Гао Лань там что-то прячет.

Дверца шкафа распахнулась не от руки Чжэн Фэя. Она буквально взорвалась изнутри.

Первой вылетела, точнее, выпрыгнула Ли Жу. Она не просто появилась, она, с диким, боевым кием, налетела на Чжэн Фэя, словно подоженный фейерверк, обернутый в шелк. Ее маленькое тело врезалось в грудь главы ведомства наказаний с такой силой, что тот, опытный воин, отшатнулся и чуть не потерял равновесие. Ли Жу обвилась вокруг него, как лиана, ее руки вцепились в его доспехи.

— А-а-а-а! — это был не крик, а нечто среднее между боевым кличем и испуганным визгом. — Сюрприз, с праздником'

И тут же, будто этого было сигналом, из темноты шкафа повалились остальные.

Сначала полноватый евнух, которого, кажется, звали Тай Фэн. Он едва не придавил Ли Жу и Чжэн Фэя, споткнулся о собственные ноги и рухнул на пол, подняв облако пыли. Вслед за ним, как язычок пламени, выскочил второй, его кличали Жун Мао. Его рыжие волосы были растрепаны, глаза сверкали безумной, веселой энергией. Он встал в театральную позу, широко раскинув руки.

И все трое, хором, проревели на всю комнату:

— СЮРПРИИИИЗ!

Суань Лин замер. Его мозг, отточенный годами политических интриг и военной стратегии, на миг полностью отказался обрабатывать информацию. Он видел картину, но не мог ее осмыслить. Мужчин, получается, он все-таки нашел. Но как будто бы не тех.

Перед ним, на полу его якобы невесты, лежала груда тел: глава ведомства наказаний Империи Байлин, пытавшийся безуспешно отцепить от себя визжащую служанку; улыбающийся толстяк-евнух, потиравший ушибленный локоть; и рыжий безумец, сияющий, как будто только что выиграл в го целое состояние.

Тишина, наступившая после их вопля, была оглушительной. Даже «Тень» у двери онемела, ее рот был открыт.

Первой пришла в себя Гао Лань. Она закрыла глаза, глубоко, с дрожью вдохнула, а затем открыла их снова. На ее лице появилось выражение наигранного, неестественного восторга, такое фальшивое, что у Суань Лина заныли зубы.

— Видите, Ваше Высочество? — она развела руками, ее голос звенел фальшивой нотой. — Я же говорила! Это северная традиция моего народа. Гость, пришедший с рассветом, должен быть осыпан вниманием. Ли Жу, слезь с господина Чжэн Фэя, немедленно. А то еще вас женить придется.

Все поднялись, а потом потянулись на выход. К слову, все еще пунцовая служанка Гао Лань, заодно и волочила за собой внезапно замревшего Чжэн Фэя.

— Да сколько в тебе веса? — ворчала девушка. — Ты не слышал, что сказала хозяйка?

— Иди, Чжан Фэй, — разрешил ему принц. — Оставь меня одного, хочу… — он повернулся и посмотрел в лицо наглой лгуньи, — побеседовать с бывшей невестой.

Дверь закрылась.

Если Суань Лин полагал, что Гао Лань виновато потупится, заимеет совесть наконец, то он ошибался. В ее взгляде сквозило любопытство и… веселье?

Он шагнул к ней. Она отступила. Он шагнул снова, сурово сдвинув брови. Она снова отступила. Когда она впечаталась в стену, и внутренний голос в душе Суань Лина возликовал, принцесса резко изменилась в лице и выдохнула:

— Ваше Высочество, ну что за грубые замашки? Вы слышали про личное пространство? Или на всех ваша походка так действует?

— А у тебя нет личного пространства, — ответил он ровно, выставив руку так, чтобы она не смогла вывернуться. — Ты принцесса. Принцессы принадлежат государству.

— Ах да, — она поморщилась. — Я и забыла. Я как вещь. — На мгновение она растерянно опустила голову, но только для того, чтобы воззриться на него со зловещей ухмылкой. — Но вы от этой вещи отказались.

И ни доли почитания или уважения. Как же его раздражала эта женщина. Он сократил расстояние, чуть ли не вжавшись в нее.

Теперь между ними не было ни локтя. Он видел, как расширились ее зрачки, как дрогнули ресницы.

— Ты делаешь из меня идиота, — сказал он негромко. — Сознательно, систематически, с каким-то… упорством.

— Я? — она изобразила искреннее изумление, но уголок губ дрогнул. — Ваше Высочество, это вы ворвались в мои покои на рассвете, перевернули все сундуки и вытряхнули из шкафа моих слуг. Я всего лишь…

— Всего лишь?

— … пыталась сохранить лицо, — закончила она.

Потом она дернулась вперед, и едва не коснулась своими губами его губ, совсем не покраснела, а он отпрянул.

— Ладно, вы же для чего-то меня к стене приминаете, — бросила она, и ему показалось, что мысленно она хихикает. — Зачем приехали? Не любовника же искать? Если вас смущают Тай Фэн и Жун Мао, то…

Он резко ее отпустил и отошел подальше. Небеса, у нее хоть капля стыда есть? Какая добродетельная женщина будет обсуждать так открыто недоверие, что возникло между ними?

— Мне плевать на твоих евнухов, Гао Лань, — процедил он сквозь зубы. — Но пока не плевать на твое поведение. Не делай из меня дурака, посчитав, что я поверю в сказку, что тебя и твоих подельников не было в ароматном доме. Вы там были, вас преследовали и догнали бы, если бы я не пришел на выручку.

— Может вам медаль дать?

Суань Лин растерялся.

— Какую, к демонам, медаль?

— За расследование. Да, была, да ушла не по своей воле. Могли и не помогать, но я вам очень благодарна. Если приехали только за этим, то теряете время. Поверьте, вряд ли я еще раз захочу навестить подобное место. Впечатлений на эту жизнь хватило.

— Хорошо,