оправдать себя, раскрыв нараспашку рот, замолчала. Отрицать ее слов не было смысла, а как выгородить себя я еще не нашла момента. — Нор, я правда… Ой! Мама звонит! Извини, я потом перезвоню тебе.

Не поверив такому везению, я сама лично только первые секунд десять, таращилась в экран с подозрением на сбой или ошибочно набранный номер. Не может же так везти в жизни.

Иконка с входящем видео-звонком от мамы выползла на экран, и я, услышав слова прощания от подруги, поспешила отключится и принять звонок, приведя в порядок хотя бы волосы.

— Да, мам? Привет! — на автомате, четко говорю я в микрофон, зная, что мама не любит, когда я мямлю.

На экране появляется яркая картинка меня, а следом сразу мамы. Еще пару минут прогрузок и соединения интернета мне хватает, чтобы выбрать нужную улыбку для предстоящего разговора и незаметное выражение лица, которое скрывает всю усталость по другую сторону.

— Привет, дорогая! Ты как? Не звонишь, не пишешь, новостей никаких не рассказываешь. — С напускной обидой заговорила она, и я поняла сразу, распознав весь мотив, — она звонила с целью узнать, когда у нас свадьба.

— Мам, мы еще не определились с датой. — Сразу отвечаю на ее невысказанный вопрос, расслабившись, но почувствовав странный укол совести, когда слышу взволнованный вздох.

Ее серые глаза становятся больше в два раза, а лицо кажется бледнеет, теряя свой легкий естественный блеск и румянец.

— Как не определились, Элизабет? — тихо пробормотала мама, сливаясь с безмятежной тишиной. Она отпустила глаза к полу, наверно, не в силах смотреть на такую безответственную дочь в виде меня. А я дополнительно почувствовала как сердце предательски вздрогнуло, вместе с противной фразой в голове «не оправдала».

— Вот так, мам. — Отчеканила я и прикусила язык, чтобы не зареветь на взрыв в трубку, рассказывая о своем предательстве.

Невольно повисшее молчание пугало и напрягало, вынуждая слишком много думать и анализировать. Хотелось так многое рассказать, но будто не было подходящих слов. Я не знала что сказать и молчала. Чувствовала вину за то, что не чувствую ничего к Оливеру, и молчала… Как это вообще все произошло? Как Оливер сделал мне предложение, а я, ненормальная, согласилась?..Помню, это было обычное очередное свидание в шикарном ресторане с видом на ночной город, в котором мы ужинали каждые выходные. Мы встретились, чтобы отметить десять месяцев наших отношений, а под конец вечера я уже внезапно стала невестой. Скажите, что я больная? Не утруждайтесь, я это сама прекрасно знаю. Выходить замуж за человек, которого ты не знаешь даже года — приступ легкомысленной дурочки, которой я и являлась.

Он сказал, что, кажется, нашел все то, что так давно искал, а я про себя сказала, что он помогает мне забыть о Карстене. Конечно мама не одобрила мое новое поспешное желание выходить за едва знакомого человека снова, но я опять не послушала ее, потому что понимала, что уже поздно…

— Дорогая, — раздается взволнованный мамин голос, и я подпрыгиваю, лихорадочно начиная потирать предплечья от внезапного холода, хотя на улице светит солнце. — Что тебя волнует, моя девочка? Я слышу по голосу, ты чем-то расстроена…

Я расстроена жизнью, мам.

На ум ничего не приходит более логичного, что я могу ответить ей на такой вопрос, и, поэтому, прикрыв наполовину веки, делаю успокаивающий вдох через нос, коротко и четко поясняя, как маме, так и самой себе:

— Мам, я боюсь сделать неправильный выбор.

«Ты его уже сделала пять лет назад» — рассерженно отвечает мне мое подсознание в эту же минуту, отвешивая невидимую звонкую пощечину.

От признания этих слов становится невыносимо плохо и тяжело на душе. Не выплаканные слезы начинают разъедать глаза, размывая реальность, а не высказанные слова — душить. Хочется кричать: громко, звонко, до боли в груди, до потери сознания, — но голоса словно нет. И сил тоже.

Ну неужели все и вправду было так плохо? Неужели с самого начала был ясен итог этого спонтанного знакомства на берегу? Неужели все ангелы и бесы сверху уже знали, что мы встретились, чтобы после расстаться?..

— Солнце, ты же знаешь, что я не в восторге с твоих слишком быстрых выскакав замуж. Но ты сама отвечаешь мне на это тем, что некуда тянуть, и лучше обжечься, попробовать, чем сидеть в невинных девах до старости. — Это больше было похоже на упрек, чем на философское познание, но я ничего об этом не говорю. Она была права: именно так я оправдала свой первый брак в двадцать лет.

— Мам… — не успела продолжить, как снова замолчала и навострила уши:

— Мы все в жизни ошибаемся, делаем, как нам кажется, неправильные вещи. Но согласись, дорогая, ведь именно эти неправильные вещи помогают нам познавать жизнь. Учатся на ошибках — помнишь? — Мама специально выждала паузу, обведя мое лицо многозначительным взглядом. А после, по-доброму улыбнувшись, так, что слабые лучики залегли в уголках ее серо-голубых глаз, продолжила: — Я не могу тебя переубедить, крошка. Это твоя жизнь, и ты сама ее строишь так, как хочешь. Но ты должна помнить: я всегда за тебя. За твое счастье и покой.

— Мам, — пытаюсь прогнать с глаз жгучие слезы, но получается слишком плохо. — Я тебя так люблю. — Сама того не ожидая, сказала я и почувствовала как по левой щеке прокатилась одинокая слеза. Мне показалось, сейчас это смогло заменить все ненужные слова, которые я могла бы пробубнить ей в знак благодарности за все, но так и не передать всю суть сложных предложений, в которых скрывался бы простой смысл трех слов — я тебя люблю.

— Я тебя тоже, детка. — Мама тоже пустила слезу, став отворачиваться от меня, чтобы скрыть это. — Ох, Джордж пришел!

Не проходит и минуты, как в экране мелькает широкая ладонь в знак приветствия, и добрая улыбка до ушей из под густых темных усов радует глаз.

— Всем привет! — раздается из динамиков телефона громкоголосый голос отчима, и я, вытирая мокрую щеку после слез, отвечаю:

— Привет!

— Как дела, тыковка? Когда к нам? Мы с мамой очень соскучились!

Джордж обнимает маму со спины, складывая руки в замок у нее на груди, и я непременно замечаю то, как начинают сиять ее глаза при его присутствии… Даже как-то становится тоскливо от осознания того, что я не могу пойти в соседнюю комнату и просто их обнять.

— Скоро. Очень-очень скоро. — Отвечаю я, и стараюсь быстрее перевести тему разговора на новую работу, на которую недавно устроилась мама, чтобы обезопасить себя от вопросов о свадьбе, Оливере,