— воскликнул он, словно ждал их полдня. — Я рад, что вы пришли. Я был недостаточно учтив со своими гостями и даже обидел моего дорогого брата! Все эти ужасные события выбили меня из колеи, я был расстроен, потеряв друзей и моего дорогого наставника…

Эланор мрачно взглянула на него, а граф поспешно уселся за стол.

— Присаживайтесь! Я хочу устроить для вас небольшую пирушку! Мы поднимем чаши в память о погибших, выпьем за друзей и за родичей, которые никогда не оставят нас в беде! Садись же, Ролан! Не туда! Сядь рядом со мной, напротив графа де Лорма. Прости мне ещё раз мою грубость! В присутствии этих благородных господ я приношу свои извинения за то, что утром накричал на тебя! Но я был так расстроен вчера, мне хотелось поговорить с кем-то близким! Я хотел излить тебе душу и надеялся, что ты, как в детстве, утешишь меня! Но тебя нигде не было! Я даже испугался, что грозный рок настиг и моего дорогого кузена, но граф успокоил меня, сказав, что ты ушёл в казармы. Я хотя бы перестал беспокоиться за твою жизнь, но испытал глупую обиду оттого, что ты бросил меня в такой момент ради того, чтоб пить с моими рыцарями. Я даже не вспомнил, что Абланкур и Берен были и твоими друзьями, и тебе тоже сейчас нелегко. Давай выпьем за тебя, мой дорогой брат!

И он поднял наполненный слугой кубок. Ролан, который смотрел на него с изумлением, взялся за свой.

— С чего это тебе пришло в голову прилюдно извиняться за такую мелочь, кузен? — спросил он. — Ты ведёшь себя странно. Не припомню, чтоб ты говорил со мной так, словно твои губы намазаны мёдом…

— Ты просто не представляешь, как я был напуган вчера одной только мыслью, что могу тебя потерять! — воскликнул Сигвальд. — Ты самый близкий и самый преданный мне человек! Только тебе я могу довериться во всём, зная, что ты поймёшь и не осудишь меня! Ты никогда и никому не дашь меня в обиду! Пей же, брат! Пей полную! Это прекрасное вино я велел принести из подвала специально для тебя.

Он смотрел, как Ролан осушил кубок, а слуга тут же наполнил его снова. Сам же Эмберлейн лишь пригубил вино и поставил чашу на стол.

— Это благородно, выпить за своего родича, — произнёс Марк и, кивнув де Валону, тоже отпил немного. Густое сладкое вино тут же приятным жаром пробежало по жилам, и он рассмеялся, обернувшись к сидевшему рядом Джин Хо. — Пей аккуратнее, мой мальчик. Оно очень крепкое! Как бы тебе не свалиться под стол!

— Ты оскорбляешь меня? — обиделся тот. — Или думаешь, я не умею пить? Немного есть людей, способных перепить меня!

— Пари? — усмехнулся Марк.

— Ну, уж нет! Только не с тобой! Я знаю, что ты можешь выпить пару кувшинов и после этого стрелять из лука и попасть в серебряную марку со ста шагов! Тебя не сможет перепить даже коннетабль, а о его стойкости в этом деле ходят легенды! Не забывай, что я лишь юный и хрупкий юноша! Но для такого юнца я могу выпить достаточно, не упав лицом в тарелку с едой!

— Ты хвастун, мой милый, — пожал плечами Марк. — Сразу же увиливаешь от спора, ссылаясь на юность. Впрочем, пей, сколько хочешь. Но я советую тебе брать пример с его сиятельства, который явно не усердствует в выпивке!

— Есть люди, которые вынуждены ограничивать себя, поскольку слишком быстро пьянеют. Может, граф Эмберлейн именно такой.

— Это неправда! — возмутился де Валон. — Мой кузен крепок, как в сражении, так и в выпивке.

— Ага, возможно, так же, — ехидно кивнул лис. — Я согласен заключить пари с его сиятельством! Если он выпьет со мной три полные чаши и не свалится под стол, я отдам ему свой перстень с рубином! — и он снял с пальца кольцо с прекрасным звёздчатым камнем багрового цвета.

— Я согласен! — воскликнул Сигвальд, с вожделением взглянув на перстень.

— А что поставите вы? — деловито спросил Джин Хо.

— Свой перстень!

— Вот этот, с яшмой? Вы шутите?

— Ладно, — граф задумался, а потом обернулся к слуге. — Принеси мой браслет с изумрудами!

Когда браслет принесли, Джин Хо придирчиво изучил его, и наконец, кивнул.

— Работа грубая, но камни хороши. Наливай, приятель!

Азартно глядя друг на друга, соперники выпили по три чаши, и довольный собой Сигвальд взял лежавшее на столе кольцо и надел его на свою руку. Лис очень убедительно изобразил разочарование и обиду.

— Вот видишь! — с восторгом взглянув на Сигвальда, воскликнул Марк, обратившись к другу. — Хозяин этой твердыни — настоящий воин, не чета изнеженным придворным вроде тебя. Таким и должен быть рыцарь северных гор! Выпьем за графа Эмберлейна!

Он проследил, чтоб уже захмелевший Сигвальд выпил свою чашу до дна и кивнул слуге, велев снова наполнить её.

— Теперь я вижу, ваше сиятельство, что славный меч Калберн явился вам в добрый час! Он столь красив и необычен, что наверняка выкован богами в подземной кузне северных гор. У него великая судьба, которая несёт благословение его хозяину. И пусть пока он временно потерян, он вернётся в ваши руки, чтоб проложить вам путь к величию и славе. Вы — достойный приемник Сигурда и продолжатель дела ваших славных предков! — он приподнялся и, придвинув кресло ближе к графу, доверительно произнёс: — Послушайте меня! Никому и никогда не сказал бы я этих слов, но в вас я вижу человека сильного и способного на немалые свершения. Видите ли, эти места уже давно остаются без твёрдой руки. На юге горного массива хозяйничает маркиз де Гобер, на севере — маркиз Беренгар, но сюда не дотягиваются их длинные руки. Здесь живут разобщённые, вечно воюющие друг с другом племена и дремучие лендлорды, которые не видят дальше собственного носа. Это и является причиной бедности этих земель. Кто-то должен взять их под свою защиту, объединить разрозненные силы и направить их на общее процветание. Кто-то достаточно именитый, опирающийся на многовековую и славную историю своего рода. Почему не Эмберлейны? Ведь когда-то именно ваш род главенствовал в этих местах!

— Я готов! — с энтузиазмом кивнул Сигвальд.

— Слова настоящего героя, готового принять на себя ответственность за