покупаю для себя косметику: румяна и помаду нежно-персикового оттенка и шелковую пудру. Ничего яркого и броского мне не нужно, хочу лишь немного подчеркивать свою естественную красоту.

После долгих поисков мы все же покупаем себе платья. Эби останавливается на золотом наряде с пышной юбкой из гладкого сатина. Я же покупаю себе струящееся платье нежно-розового цвета из шифона и кружева с длинным шлейфом.

— В тебе как будто что-то изменилось, — задумчиво произносит Эби, когда мы с покупками возвращаемся в Академию.

Она ведь говорила, что видит людей немного иначе. И если прежде моих шрамов она не видела, то сейчас мне даже любопытно, какие изменения она для себя отметила.

— А что именно изменилось?

— Я не знаю, — качает она головой.

— Ну, хотя бы в хорошую сторону? — настораживаюсь я.

— Не в хорошую и не в плохую, — пожимает она плечами. — Но точно стало иначе.

— Просто я больше не боюсь чужих насмешек и оскорблений, — с улыбкой отзываюсь я. — Потому что знаю, что это неправда.

— Я очень рада, что ты смогла это понять, — радуется подруга и обнимает меня.

Наверняка она сейчас думает, что ее слова убедили меня в этом. А я не стану отрицать, ведь во многом она была права. Да и мне приятно хоть немного порадовать подругу, которая открылась мне и отчаянно желала поддержать и помочь.

Вернувшись в Академию, расходимся с Эби по своим комнатам, чтобы подготовиться к балу.

После сборов я стою возле зеркала, завивая пальцем пряди у лица, и никак не могу налюбоваться на себя. Такой красивой я не была даже в день свадьбы, когда лучшие мастера трудились над моей внешностью и наносили тонну косметики.

Воспоминания о том дне навевают тоску. И мне бы радоваться тому, что поступок Атрэя помог мне обрести нынешнюю жизнь, получить то, о чем я так мечтала. Но боль обиды и разочарования так и не испарилась из моего сердца, хоть и успела стихнуть со временем.

Я верю, что пройдет еще время, и я навсегда забуду о предательстве Атрэя и о нем самом. Если только он вновь не появится в моей жизни и не причинит новую порцию боли…

Глава 39

— Эби, какая же ты красивая в этом платье! — с восторгом отвешиваю комплимент подруге, когда мы встречаемся с ней перед балом.

— Спасибо большое, мне очень приятно, — она смущенно улыбается и делает оборот вокруг своей оси, распушая и без того пышную юбку. — Ты тоже невероятная красавица, Лина. Как и всегда.

Всегда, не всегда, а с сегодняшнего для точно, у меня даже нет сомнений.

— Ну что, идем? — проговаривает она, и меня внезапно переклинивает — включается какой-то внутренний стопор.

Мне так хотелось покрасоваться на этом балу перед всеми, но только сейчас я понимаю, что это очень странное желание, несвойственное мне. Да, я хотела изменить внешность, чтобы не слышать больше гадостей в свою сторону, но это было моей единственной целью.

Я не хотела стать объектом всеобщего внимания, не ждала восхищенных взглядов на себе и уж тем более не желала обрести поклонников мужского пола.

Все это было мне не нужно ровно до того момента, пока я не обрела новую себя. И вдруг резко что-то поменялось в голове, и для меня стало важным то, что не имело раньше вообще никакого значения.

И сейчас я будто очнулась, поняла, что все это пустое и бессмысленное…

— Лина, очнись, — трясет меня Эби за плечо, и только в этот момент я понимаю, что смотрю пустым взглядом в одну точку, утонув в своих мыслях. — Вот-вот уже открытие бала. Давай поспешим.

Молча киваю и шагаю вперед. Какой смысл теперь отказываться? Платье куплено, время на сборы потрачено, да и подругу не хочется бросать одну.

Парадный зал встречает нас инструментальной музыкой, смехом и шумными разговорами студентов, коих здесь собралось так много, что на секунду у меня включается паника. Даже на моей свадьбе не было столько гостей, чтобы почувствовать себя неуютно.

Да что со мной такое? Уже в который раз за сегодня я вспоминаю про эту дурацкую свадьбу!

— Потрясающе, — завороженно протягивает Эби. — Такая здесь теплая атмосфера. И музыка такая красивая!

У моей подруги талант во всем находить хорошее. А вот мне, видимо, крайне не хватает такого качества, как и позитивного настроя — все меня настораживает, тревожит. Ну, или почти все.

Идем с Эби к столу с напитками и закусками, как вдруг навстречу нам идет компания из нашей учебной группы. Они что-то живо обсуждают, смеются над чем-то. И вдруг один из парней замечает меня. Улыбка тут же сползает с его лица, а рот медленно открывается.

— Вы видели? — слышу шепот уже за своей спиной. — Это была Лина!

— И? — нарочито громко отзывается Анабель. — Что на нее смотреть-то?

Улыбаюсь сама себе и иду дальше, больше не обращая внимания на их болтовню. Пускай обсуждают сколько влезет. Теперь меня этим уже никак не задеть.

Вечер проходит вполне приятно и даже спокойно, если не учитывать бесчисленные взгляды, прикованные ко мне. Некоторые из моих одногруппников даже специально проходят мимо меня, чтобы увидеть поближе. Будто у меня не шрамы исчезли, а я превратилась в диковинный экспонат.

Но все это сущая ерунда по сравнению с вниманием ректора. Его ледяной взгляд весь вечер прожигает меня, я его даже спиной чувствую. И мне совершенно непонятно, почему я вдруг у него стала вызывать такой интерес.

— Можно пригласить тебя на танец? — обращается к Эби какой-то парень.

— Я с радостью, — приветливо отзывается она и упархивает от меня.

И только она успевает уйти, как я замечаю ректора, направляющегося прямо в мою сторону. Надеюсь, он хочет просто пройти мимо…

Между нами остаются каких-то несколько метров, как вдруг передо мной откуда ни возьмись вырастает Трент из моей группы, загораживая собой обзор на ректора.

А этому-то что от меня надо?

— Леди, могу я украсть у вас один танец? — заискивающе улыбается он, поигрывая бровями.

Застываю с приоткрытым ртом и пытаюсь сообразить, что ответить. Странно это слышать от того, кто еще смеялся над тобой во весь голос. Да и приятного для меня в таком танце точно будет мало.

— Она не будет танцевать, — звучит голос