двора, и помнил, каким он был раньше. Все эти двадцать лет он часто снился мне.

– О чем думаешь? – внезапно раздался голос рядом.

Она подошла, когда я не заметил, но смотрела не на меня, а в окно.

– Ни о чем. – Я немного растерялся от неожиданного вторжения. – В классе слишком шумно.

– Да… – Она смотрела на спортивную площадку, постепенно поглощаемую темнотой, будто разговаривая сама с собой. – Когда вернулся в город?

– В прошлом месяце. – Я не знал, о чем говорить при встрече с одноклассниками, особенно с ней. Подумав, начал с банальности: – Замужем?

Она повернулась и впервые посмотрела мне прямо в глаза. Двадцать лет оставили на лице Су Я больше следов, чем на других одноклассницах. Единственное, что могло вызывать их зависть, – ее по-прежнему стройная фигура.

– Видишь? – Она улыбнулась, подняв руки. Колец на ее тонких пальцах не было. В момент этой улыбки я снова увидел ту изящную жизнерадостную девочку.

Мы разговаривали у окна. Я узнал, что она никогда не уезжала из города, после университета работала в издательстве. Она знала, что я несколько лет безуспешно пытался устроиться в Шэньчжэне, а затем вернулся ухаживать за отцом с деменцией. Во время разговора у меня было странное ощущение, будто все вокруг потеряло цвет. В последний раз, когда мы так беседовали с Су Я, нам было по пятнадцать, и мы серьезно спорили, кто написал «Песни пограничья» – Ли Бо или Ду Фу[13].

В ярко освещенном классе по-прежнему царил шум. Мы с Су Я стояли в коридоре за тонкой стеной, заново узнавая друг друга. Такой разговор неизбежно был обречен на краткость – тем более что мы оба сознательно избегали одного имени. Вскоре беседа иссякла. Я напряженно искал новую тему, когда из дальнего конца коридора донесся легкий шаг.

Я машинально обернулся. В темноте маячила человеческая фигура. Заметив нас, он замедлил шаг. Когда свет из классного окна упал на его лицо, сигарета выскользнула у меня из пальцев.

Ни губ, ни носа, даже одно веко отсутствовало – кожа лица напоминала бугристую апельсиновую корку.

Он остановился в трех метрах, молча наблюдая. Су Я улыбнулась:

– Разве не узнаёшь? Это Цзян Я.

Он покачнулся, кивнул. Затем повернулся к окну, всматриваясь в шумный класс.

Су Я взглянула на меня, все еще остолбеневшего, и виновато улыбнулась:

– Ты вряд ли его узнал. – Пауза. – Это мой младший брат, Су Кай.

Я промычал что-то невнятное. Больше мне нечего было сказать.

– Он пришел проводить меня домой. – Су Я посмотрела мне в глаза, голос ее стал едва слышен. – Прости, но мне надо идти… Я не хочу, чтобы одноклассники увидели моего брата.

Я кивнул:

– До свидания.

– Я рада, что снова тебя увидела. – Она опустила глаза, затем неожиданно добавила: – Иначе я не пришла бы на эту встречу.

Подойдя к окну, она взяла Су Кая под руку. Тот мельком взглянул на меня, едва заметно кивнул, и они исчезли в темноте.

* * *

В тот день Чэн Юй необычно долго сидел с одной книгой. Он не шевелился часами, и я даже поднял голову проверить, не уснул ли. По обложке я сразу узнал «Анатомию человека». Я знал эту книгу хорошо, особенно страницу с главой «Женская репродуктивная система». Мне стало неловко – та страница была зачитана до дыр.

Но Чэн Юй, увлеченный, казалось бы, таким волнующим чтением, листал книгу рассеянно. Даже после долгого изучения цветных иллюстраций он просто поднимал глаза и задумчиво смотрел на пыльные полки.

Я понял, что он не ищет новую книгу. И в этот момент почувствовал, что люблю его еще сильнее, – ведь с той страницей я выглядел точно так же. Отложил пятый том «Исследований уголовных прецедентов» и потянулся за шестым. В этот момент Чэн Юй тихо рассмеялся. Я обернулся – он смеялся не надо мной. Запрокинув голову, смотрел в угол с каким-то мечтательным выражением.

– Что с тобой? – спросил я, вытягивая застрявший том.

– Хе-хе… – Чэн Юй даже не пошевелился. – Кажется, я влюбился в нее.

– А, – буркнул я и резко дернул книгу. С грохотом рухнули полки – и все остальные тома.

* * *

Спустя много лет я по-прежнему отчетливо помню выражение лица Чэн Юя в тот момент. Наверное, он воображал, будто те анатомические иллюстрации принадлежат той самой девушке. Но Чэн Юю так и не довелось увидеть воочию таинственные женские прелести.

Эти мысли посещали меня в доме престарелых, где я наблюдал, как упитанная медсестра средних лет, ворча себе под нос, вытирала испачканные штаны моего отца. Тот бесстыдно обнажал свои иссохшие ноги и беспомощный половой орган, одновременно растягивая рот в бессмысленной улыбке.

Такой отец был мне ближе. В моей памяти слово «отец» означало лишь скрип двери глубокой ночью, выглаженную форму в шкафу и легкий запах табака в гостиной. Он всегда оставался где-то на периферии моей жизни, намеренно растворяясь в движении гигантской государственной машины. Но когда отец стал дряхлеть, терять рассудок – его образ внезапно обрел четкость. Он вернулся ко мне. Спустя тридцать пять лет после моего рождения он наконец вошел в мою жизнь.

Медсестра швырнула запачканное белье в пластиковый таз, затем ловко достала чистые простыни и велела мне помочь переодеть отца. Старик покорно приподнял ноги, одновременно хватая вчерашнее яблоко. Хруст заполнил комнату.

Я поменял белье, натянул одеяло. Стоял, наблюдая, как он ест. Заметив мой взгляд, отец ускорился, затем торжествующе продемонстрировал огрызок: чисто. Я усмехнулся, выбросил огрызок. И вышел, не оглядываясь.

* * *

Это был дом престарелых под названием «Закат», расположенный на окраине города. В трехэтажном здании повсюду витал запах старости и тления.

Я стоял в коридоре и курил, разглядывая облупившиеся стены и потрескавшиеся деревянные косяки. Мимо время от времени проходили старики в странных пижамах, похожих на больничные. Их взгляды были пустыми, равнодушными, но в то же время – почему-то – враждебными по отношению ко мне.

Я понимал, что чужой здесь, даже лишний. Да и мне самому было не по себе в этом царстве угасания. Я уже собирался затушить сигарету и уйти, как вдруг услышал, как кто-то зовет меня по имени. Это была Су Я. Рядом с ней стоял Су Кай, нагруженный пакетами.

– Как ты здесь оказался? – Ее удивление казалось искренним.

Я кивнул на соседнюю дверь:

– Мой отец здесь.

– А… – Она повернулась к брату и тихо сказала: – Иди, я сначала навещу отца Цзян Я.

Су Кай посмотрел на меня, опустил голову и молча прошел мимо.

Отец лежал на кровати, уставившись в