Люди переглянулись. Пожилой мужчина в рабочем комбинезоне неуверенно шагнул вперёд.

— Я видел. Он заходил на посадку, нормально так заходил. А потом… ну, дёрнулся резко. И прямо вниз. Будто двигатели отказали.

— Двигатели, — задумчиво повторил Скаар.

Он подошёл к тому месту, где обшивка была смята сильнее всего, упёрся руками и с усилием вырвал болтающуюся панель. Под ней открылся небольшой отсек с мигающим огоньком.

— Аварийный компьютер, — пояснил он, ни к кому не обращаясь.

Скаар вытащил устройство — небольшой, потрёпанный прямоугольник с парой кнопок. Поковырялся в нём, что‑то нажал, поднёс к глазам.

— Запросил лог отказов, — пробормотал он, читая. — Так… двигатели… все системы работали штатно. А потом — резкий сбой питания. Одновременно по всем узлам. Будто…

Он не договорил.

К нам подбежал запыхавшийся парень — тот самый, что уводил Хвига.

— Господин! Там в новостях говорят… Ещё флаеры падают! В городе, в посёлках… Несколько штук уже!

Глава 34.

Но забыться не получалось. Тело все еще вибрировало от перенапряжения, перед глазами стоял дымящийся флаер и испуганное личико малыша. Я прижималась к Скаару. Я чувствовала запах дыма, кажется, навсегда въевшегося в нашу кожу и волосы, и не могла расслабиться.

Он это чувствовал. Конечно, чувствовал. Его руки продолжали гладить спину, плечи, талию — медленно, успокаивающе. Но этого было мало.

Скаар отстранился, заглянул мне в лицо. В полумраке его глаза мерцали, как у кошки.

— Кажется, я знаю, что тебе поможет. Лежи, я сейчас вернусь, — сказал он тихо.

Я послушно осталась лежать, глядя, как он встает и уходит в соседнюю комнату. Сквозь полуоткрытую дверь видела, как он копается в своей сумке, достает что‑то. Через минуту вернулся — в руках темный пузырек.

— Повернись на живот.

Я перевернулась, уткнувшись щекой в подушку. Матрас прогнулся под его весом, когда он сел рядом. Я почувствовала, как его ладони легли мне на плечи — горячие, чуть шершавые.

Пальцы Скаара медленно двинулись вниз, разминая мышцы: от шеи к лопаткам, от лопаток к пояснице. Там, где было больнее всего, он задерживался, надавливал — и боль уходила, растворялась.

— Расслабляйся, — голос низкий, почти вибрирующий.

И хоть от его прикосновений по коже расходилось приятное тепло, у меня не получалось расслабиться. Тело не слушалось, усталость упрямо цеплялась за натянутые нервы.

Слишком много всего случилось за день.

Он отстранился, я услышала, как открывается пузырек. И через секунду на мою спину полилось что‑то теплое и жидкое.

Я вздрогнула.

— Что это?

— Масло. Массажное масло. Я купил его сегодня на рынке. Хотел тебя побаловать. Тебе понравится.

Запах поплыл по комнате — густой, сладковатый, с легкой горчинкой. От него немного приятно кружилась голова — как будто выпила чего‑то теплого и расслабляющего.

Ладони Скаара снова легли на спину, и теперь они скользили. Масло делало кожу шелковой, и его руки двигались по‑другому — мягче, плавнее.

Он начал с поясницы. Большими пальцами давил вдоль позвоночника, мягко прошелся по ребрам, спускался к копчику и снова поднимался — медленно. Очень медленно.

Сквозь блаженное марево я ощущала, как он нажимает на какие‑то точки, задерживается на них чуть дольше.

Я выдохнула и почувствовала, как мышцы начали отпускать: сначала плечи, потом спина, потом поясница. Тепло от его рук разливалось по телу, заставляя меня буквально таять.

— Хорошо, — выдохнула я в подушку.

Он чуть усмехнулся, но не ответил. Просто продолжал.

Руки скользнули выше, к лопаткам. Он нажимал по краям — там, где обычно скапливается вся тяжесть, — и от его нажима по позвоночнику пробегали волны удовольствия. Потом ниже — снова поясница, и еще ниже, на ягодицы и бедра. Там его пальцы задержались чуть дольше, разминая, надавливая, снимая тонус с самых больших мышц.

Я зажмурилась. Ощущения были такими сильными, что я перестала понимать, где нахожусь. Казалось, что я плыву где‑то между сном и реальностью. Комната, запах масла, его руки — все смешалось в одно тягучее, горячее чувство.

Скаар перевернул меня на спину, словно я ничего не весила. Я даже не успела понять, как это произошло, — просто вдруг оказалась лицом к нему.

Он смотрел сверху вниз, и его глаза в полумраке чуть мерцали. В них не было той дикой страсти, как в прошлый раз. Было что‑то другое — глубокое, спокойное, почти нежное.

Он наклонился и поцеловал меня. Губы мягко касались губ, язык скользнул внутрь, пробуя на вкус. Я отвечала, все еще находясь в том плывущем состоянии, когда не хочется никуда торопиться.

Его рука легла мне на грудь, пальцы провели по соску. Я выгнулась, и он поймал этот момент, сжал чуть сильнее.

Потом его рука скользнула ниже — по животу, к бедру. Он раздвинул мои ноги коленом, устраиваясь между ними — медленно, без спешки.

Я чувствовала, как его член касается моего бедра — горячий, твердый. Но Скаар не торопился входить. Он целовал меня — долго, глубоко, почти лениво. И одновременно водил рукой по внутренней стороне бедра, поглаживая, дразня.

Когда его пальцы наконец коснулись меня между ног, я тихо застонала ему в рот. Там было уже мокро, готово, но он не ускорился. Водил пальцами медленно, растягивая удовольствие, пока я не начала сама подаваться бедрами навстречу.

— Пожалуйста, — выдохнула я, сама не зная, о чем прошу.

Скаар убрал руку. Я почувствовала, как головка его члена прижалась к входу — и он вошел. Медленно. Невероятно медленно. Заполняя меня сантиметр за сантиметром, давая привыкнуть, давая прочувствовать каждое движение.

Я выгнулась, вцепившись пальцами в его плечи. Он был везде — внутри, сверху, вокруг. Его запах, его тепло, его дыхание на моей шее.

Он начал двигаться. Медленно. Глубоко. Каждый толчок отдавался во мне сладкой, тянущей волной, которая расходилась по всему телу. Я перестала соображать, где мои руки, где его тело. Только ощущения — его внутри, его губы на моей шее, его пальцы, сжимающие мое бедро.

— Скаар… — я что‑то у него спросила и тут же забыла, что, потому что мысли тонули в море ощущений.

Он не ответил. Только поцеловал в ключицу и продолжал. Ритм не менялся — глубокий, тягучий, сводящий с ума своей размеренностью.

Я уже не понимала, сколько это длится. Минуты? Часы? Время исчезло. Остались только его толчки, мое дыхание, запах масла, смешавшийся с его запахом.

Когда волна накрыла меня, я даже