скользким товарищем все ясно. Мне до него не дотянуться. Крупновата рыба, даже подойти не дадут. Теперь про сон. Вчера, когда мы попали в пустое помещение, первое, что насторожило, — это плитка на полу. Ее почти не видно было, но это была именно плитка, ни земля, ни туманное ничто, которое окружало вокруг до того. Стандартного размера, я померил ладонью, потом утром высчитал длину ладони ребенка, и получилось, что нам одновременно снилась напольная плитка 30×30 сантиметров, монохромная, без узоров и рельефа. Соглашусь с тобой, что это не доказательство, но косвенный признак, что человека в это помещение вели или несли лицом вниз, поэтому потолка она не видела, а пол тело запомнило хорошо. Логично?

— Сомнительно, — Лиза почесала коленку. Комары проснулись явно раньше начала сезона.

— Хорошо. Второй аргумент. Запах. Пахло стерильностью, чистотой. Не было запаха пыли, грязи, немытых волос в конце концов. Тело ничего не забывает, — повысил голос Вениамин. Потом внезапно успокоился и оглядел пустой двор. — Понимаешь, если бы она лежала два-три дня без ухода, то ее рецепторы хотя бы сработали на испражнения. Это физиология. А пахло чистотой.

— Соответственно, — подытожил свой монолог мистер Шерлок. — Мы имеем, предположительно, помещение в доме, похожем на тот, что указали вещи пропавшей, с уложенной на полу плиткой и стерильным запахом, где ухаживают и моют спящего человека. Где я не прав?

— Хорошо, звучит логично. Как нам туда пробраться? — Лиза встала с шершавого ствола и начала расхаживать перед Веней. — Приедем сдавать престарелую бабушку? Роза Абрамовна согласится подыграть? Или вот у меня тут невменяемая подруга лежит — можем ее прям в таком состоянии привезти. Вдруг примут?

— Я подумаю над этим вопросом, — ответил слегка подрастерявший запал гений логических выкладок. Вздохнул. — Лиз, верните, пожалуйста, мою зажигалку. Я больше не хочу в песочнице с вами встречаться.

— Вы за ней приехали? — догадалась мисс Марпл в дырявых джинсах.

— Да, мне кажется, у вас ассоциации с ярким цветом несколько смещены. Давайте просто поменяемся. Я вам свой трофей, а вы мне эту проклятую зажигалку.

— Да, говорю я вам, не контролирую я чужие сны. Это ваш личный сон. Вы сами решили там быть карапузом в песочнице, — шипела в ответ Елизавета. — Нашли чего стеснятся, взрослый мужик.

— Вот и я про то, что это просто неприлично, чтоб меня тискали как котенка. Отдайте зажигалку, — в полголоса прорычал в ответ Венечка. — Вы же сегодня собрались опять туда? Я с вами. Я тебя одну не пущу. — Схватил ее за локоть и остановил наконец-то бестолковые метания Лизы перед яблоней.

— Отпустите, — выдернула свою растянувшуюся футболку из пальцев и зашагала в дом. — Принесу я вашу игрушку, только не плачьте. Ответ Лиза не расслышала.

У окна кухни, подперев ладонью щеку, сидел Акимыч. Томно вздохнул и подмигнул проходящей в спальню девице.

— Подсматривал, старый черт, — без злобы ругнулась Лиза.

Нашла под подушкой злополучную зажигалку и опять пошла во двор.

— Держите. Больше у меня никаких ваших вещей не завалялось. Не бойтесь, — взбешенная Лизавета протянула на раскрытой ладони ярко желтый кусочек пластика, а Вениамин аккуратно его забрал, положил в карман и полез под воротник, предварительно расстегнув верхнюю пуговицу на рубашке.

— Меняюсь. Это трофей из Сирии. Там я хотя бы был готов ко всякого рода неприятностям, — на цепочке болталась просверленная настоящая пуля. — Берегите ее, пожалуйста, она счастливая.

— Вениамин, я еще раз повторяю, это не от меня зависят ваши сны.

— Я понял, мои сны — это только мои сны. Но все же. Мне так будет спокойней. Спокойной ночи, — кивнул и вышел в разобранный от завалов проход от двора к калитке.

Деда Лиза нашла все там же — на кухне. Хитрый Акимыч поставил чайник и, фальшиво посвистывая, копался в холодильнике.

— Де-е-ед, — протянула Лиза.

— Это твои личные дела, и я сюда не лезу. Давай-ка лучше чайку попьем. Я картохи сварил. Вот еще колбаса осталась да хлеба малька.

Лиза села на нагретую табуретку, упершись взглядом в окно.

— Да нет никаких личных дел, это по совсем другому поводу.

­— Ну и хорошо. Зачем нам этот москвич. Иван вот завтра обещался быть. Сразу видно, не просто так сюда тропинку протаптывает. Милка, тьфу-тьфу, в ветелинарах этих и не нуждается. Присмотрелась бы, парень хороший, дохтор, хоть и звериный.

— Вот только не начинай, — отмахнулась Лиза, и так тепло стало, как будто дед ее уже давным давно сватать пытался, и разговор этот повторялся при появлении любого мало-мальски приличного кандидата.

Лизавета прижалась к прокуренной колючей щеке, приобняла за плечи.

— Давай уже сменим тему.

— Давай, — произнес смутившийся дедушка. Картинно нахмурил брови, но все же смахнул набежавшую слезу. Очень чуткий человек был Василий Акимович, его, похоже, тоже пробрало.

За чаем немножко пообсуждали смету, собранную «на живую нитку» сегодня в горячих спорах. Лиза со всем согласилась, пообещала поискать строительный магазин с доставкой и все заказать. Денег на карте хватало с лихвой.

— Я ведь, Лизок, тоже поучаствовать хочу. Жилплощадь твою занимаю, и в туалет, поди, сходить пустишь, так что давай и расходы делить вместе, — предложил раздухарившийся пенсионер.

— Нет, — отмахнулась Лиза, — эти деньги от бабы Милы. Я сразу решила, что на дом их пущу. А вот если выйдем за бюджет, то тогда, конечно, попрошу. — Сделала честные глаза сметчица.

— То-то же, — удовлетворенно крякнул Акимыч и поднялся с табуретки. — Заболтались мы чагой-то. Пора на боковую уже. Ты Ленку-то свою гони с кровати, пусть пустодомка на коврике вот своем спит. Постелил уже ей в комнате. Нечего хозяйскую спальню занимать. — Ворчал старик, уходя из кухни.

Как ни жалко было спящую подругу, но менять удобную кровать ради нее на туристический спальник Лиза тоже была не готова. Кое-как растолкав сонную тетерю, отправила в комнату к деду, где уже было все разложено, а сама повесила еще один талисман на шею и стала переодеваться ко сну. Майские обошлись без пионеров, но всего остального оказалось в избытке.

Глава двадцать шестая

Сон

Сначала позвонил Вениамин. Сказал, что доехал и готов к ночным похождениям. Лиза вышла на крыльцо, чтобы не будить затихший дом. Над лесом неспешно поднималась объеденная луна